Страница 19 из 57
— Верно. Но тем не менее мне необходимо услышать и ваш рассказ, Арина.
— Ладно, – вздохнув, сказала сестра Виктории. – Собственно, тут и рассказывать-то долго нечего. Наша мама отравилась в кафе пиццей. Спасти ее врачам не удалось. Руководство кафе свою вину в произошедшем не признало. Они ссылались на результаты проверки, по которым дела у них находятся в полном порядке. Я выяснила фамилию проверяющего. Это оказалась Елизавета Александровская.
— И что, полиция ничего не предпринимала? Роспотребнадзор? – удивилась я.
— Полицейские сказали, что маме промывали желудок, пытаясь откачать в больнице. Никто не думал, что все так кончится, – грустно проговорила Арина. – Ну а потом.. не удалось выяснить, что вызвало отравление. Предъявить, говорят, нечего. В Роспотреб я обращалась, провели проверку. Та тоже показала, что все в порядке, не отклоняется от санитарных норм. Заключение аналогичное тому, которое сделала Александровская. Ну и все.. Дело заводить никто не стал, несчастный случай.
— Так. Вы узнали фамилию Александровской. Кстати, специалиста Роспотреба как звали?
— Не знаю.. Александровская постоянно проводила экспертизу этого кафе, как выяснилось. Раз в три месяца, если не ошибаюсь. А Роспотреб – только один раз, уже после маминой смерти..
— А что вы собирались делать дальше? – спросила я.
Арина покачала головой:
— Если честно, то я и сама не представляла, что именно.
— Но как же так? – удивилась я. – Вы же не просто так ходили в это кафе и узнавали фамилию того лица, который проверял это заведение?
— Да, в общем.. хотелось, чтобы восторжествовала справедливость. Ведь мамы больше нет.. – голос Арины задрожал, и она закрыла рукой лицо.
— Кстати, как кафе называлось?
— «Соль», на Дегтярной, – ответила девушка, смахивая слезы.
— Я понимаю вашу боль, Арина, но все-таки: какие конкретные шаги вы планировали предпринять для того, чтобы справедливость восторжествовала? – спросила я.
— Ну, я подумала, что сначала необходимо наладить контакт с мужем этой Елизаветы Александровской, – пояснила Арина. – Я узнала, где и кем он работает.
— А потом подослали к нему свою сестру, – продолжила я.
— Вика сама предложила такой вариант, – несколько смутившись, сказала Арина. – Но потом сестра вдруг сказала, что у них с Илларионом сложились серьезные отношения. Вика также рассказала, что у Иллариона очень напряженные отношения с женой, то есть с этой самой Елизаветой. Тогда стало понятно, что через Иллариона вряд ли что можно выяснить и сделать.
— И вы решили сами наказать Елизавету? – спросила я.
— Нет! Ну что вы, Татьяна Александровна! – воскликнула Арина. – Оказалось, что отец у Елизаветы – очень известный и влиятельный бизнесмен. Против такого вряд ли кто пойдет. Вот и прокуратура отказалась заниматься разбирательством. К тому же выяснилось, что все документы, относящиеся к проверке этого кафе, вдруг оказались утерянными.
— И все же.. Почему вы решили, что виновата Елизавета? Ведь могло быть такое, что она проверила кафе, и все оказалось в порядке. А на следующий день повара заказали некачественные продукты, колбасу какую-нибудь просроченную, и вот – трагический результат.
— Я и сама сейчас не знаю.. – пожала плечами Арина. – Может быть, Александровская и ни при чем. Только тогда.. слишком нагло вела себя директриса кафе, тыча мне в нос заключением эксперта. И, наверное, хотелось кого-то обвинить..
— Стало быть, все законные способы добиться справедливости, точнее сказать, справедливого наказания для Елизаветы Александровской были испробованы, но ни к чему так и не привели? – уточнила я.
— Да, получается, что так, – согласилась со мной Арина.
— И тогда вы решили сами совершить правосудие, не так ли? – задала я провокационный вопрос.
— Что вы имеете в виду, Татьяна Александровна? – испуганно спросила сестра Виктории Красильниковой.
— Ну как «что»? Ответ здесь очевиден: вы решили убить Елизавету. Ведь она виновата в смерти вашей матери. Вы и отомстили. Что скажете на это?
— Скажу, что я не убивала Елизавету Александровскую! – вскричала Арина. – Зачем? Зачем убивать Елизавету, если маму ее смерть нам не вернет? К тому же Вика счастлива с ним. А поскольку у Иллариона очень плохие отношения с Елизаветой, то рано или поздно он разведется с ней. Кстати, совсем недавно Вика сообщила мне, что Илларион ушел от жены. Домой он больше не вернется, а подаст заявление на развод. Вы знаете, Татьяна Александровна, мамы больше нет, и боль постепенно утихает. Конечно, до конца она не пройдет, но ведь жизнь продолжается. У меня есть муж и ребенок. Как вы думаете, пойду я на то, чтобы сесть в тюрьму за убийство?
— Вы все правильно говорите, Арина, но мне нужны доказательства, – твердо сказала я.
— То есть вам нужно мое алиби? Я вас правильно поняла?
— Совершенно верно. Скажите, где вы были утром вчера? Примерно с девяти утра до одиннадцати часов? – спросила я.
— Я была на репетиции в театре. Репетиция началась в девять утра, а закончилась в половине второго дня. Мы сейчас готовим новый балет, поэтому у нас все строго. Балетмейстер персонально отмечает всех, кто занят в спектакле. Он подтвердит вам мое присутствие в театре, в репетиционном зале именно в это время, о котором вы сказали. Да мы и сами расписываемся в журнале учета, когда приходим в театр и когда уходим. Моя фамилия по мужу Андрусенко.
— Хорошо, я это проверю, – пообещала я. – Надеюсь, что вы сказали правду.
Я вернулась в комнату. Виктория тут же бросилась ко мне.
— Ну что, Татьяна Александровна, Арина вам все рассказала? – спросила Красильникова.
— Да, она почти слово в слово рассказала то же самое, что и вы, Виктория, – сказала я.
— Ну, теперь-то вы верите нам? Мне и Арине?
— Осталось уточнить некоторые детали, – обтекаемо ответила я, имея в виду проверку алиби Арины. – Надеюсь, что ваша сестра не причастна к убийству Елизаветы. А вы почему не были на репетиции?
— Так я отпросилась! Утром позвонила худруку и сказала, что потянула лодыжку. Хотела еще пару часиков побыть с Илларионом, – объяснила девушка. А я внезапно вспомнила, что упустила: домофон! С видеозаписью! Удобная штуковина, между прочим. Она-то и позволит мне подтвердить алиби Вики.