Страница 25 из 32
— Есть ритуал старого права. Его забыли, но законы льда помнят. Если чужак, не принадлежащий роду, становится причиной раздора между двумя сильными самцами, они могут оспорить право в Храме Застывших Сердец, — продолжил человек, перебирая костлявыми пальцами на коленях.
В комнате повисло тягостное молчание; кажется, никто не знал о такой традиции.
И они были правы в своём незнании.
— Много лет назад, когда переселение народов только начиналось, не все ринулись строевым шагом именно сюда. Притоки были партиями. Сколотив костяк, чтобы не было споров о новоприбывших, ввели такую традицию. Если я брал на попечение юнца, то противник этого мог оспорить моё решение, победив в бою. В конечном итоге либо кто-то умирал, либо, напугавшись, всё оставалось как есть. Вскоре поединки вовсе сошли на нет, но этот закон до сих пор не упразднён. Победив короля, вы сможете забрать женщину и его титул, — сделал экскурс в историю мудрец. Все присутствующие задумались.
Что насчёт Храма Застывших Сердец — это место тоже существовало. Древнее, запретное место в самой старой части ледяных пещер под городом. Туда веками свозили тела великих воинов и вождей, чтобы лёд сохранил их силу, навсегда заморозил пыл их сердца. Старики, которые посещали это место, чтобы проведать умершего правителя, говорили, что там до сих пор витают духи предков, и лёд там говорит.
— Ритуал, — медленно повторил Ратон. — Каковы условия?
— Честный бой один на один под наблюдением предков.
— А если я проиграю?
— Тогда ты, Ратон, будешь изгнан умирать во льдах или умрёшь прямо там, — голубые глаза в капюшоне вспыхнули ярче. — Риск большой. Но и награда высока. Полная власть над городом и девушка в придачу. Никаких тайных похищений, никаких восстаний. Один чистый акт воли. Или победа. Или гибель. Вопрос только: готов ли ты сразиться?
Вопрос повис в воздухе, холодный и неотвратимый, как лезвие гильотины. Он был честным. Слишком честным. И потому пугающим.
— Почему мы должны тебе верить? Кто ты? — в голосе Карима зазвенела сталь. С одной стороны, ему нравилась идея биться один на один, с другой — он не помнил такого закона.
Советник медленно встал. Его плащ упал на стул, открыв высокую, сухую фигуру в простых льняных светлых одеждах. На груди мужчины висел единственный артефакт — клык белого медведя, оправленный в серебро.
— Меня зовут Лордак. Я был Хранителем Ритуалов, пока отец Эдриана не объявил старые пути «пережитком дикости». Он вычеркнул меня из совета, а ритуалы — из памяти города. Я ждал. Ждал, когда гордыня династии приведёт к разлому. И вот он, — отвечал сухой, как корка хлеба старик.
Он сделал шаг вперёд, и теперь все разглядели его лицо — измождённое, испещрённое морщинами, но с пронзительным голубым взглядом. Больше восьмидесяти лет уже билось сердце в груди у этого человека.
— Камиль, найди копию законов, посмотрим, что там написано, — отослал своего сторонника Ратон, а на его место усадил Лордака, оказывая тем самым почесть.
Ратон смотрел на Лордака с задумчивым видом. Это был не план мятежа. Это была ставка на закон, бой один на один. Если король проявит трусость, слова в горло уже не вернёшь, в глотку не засунешь. Эдриан будет знать про желание свергнуть его с пьедестала. Но в этом был и шанс не просто захватить власть, а легитимизировать её так, как не смог бы оспорить ни один житель города, прикрывшись девчонкой как весомым поводом.
Ратон уже обдумывал, кого может выставить на бой вместо себя, чтобы сразиться с королём, и его осенила мысль.
— Можно ли вызывать на бой короля каждому? Истрепать его и на третий или пятый раз добить окончательно? — задал вопрос хозяин покоев своему советнику.
— Ты начал думать, это хорошо. Каждый имеет право вызвать его на бой, пока у него под защитой чужеземец, не принадлежащий ни одному из кланов, — ответил, вытянувшись в улыбке, седовласый старец.
Родство кланов признавалось очень просто. Собрав десять и более свидетелей, мужчину клеймили, ставя оттиск сзади, на шее, там, где его после закроют волосы. Свидетели должны оставить свою подпись на бумаге, зафиксировав, что клеймо действительно есть и его рисунок соответствует клану.
У каждого из присутствующих в комнате была такая метка, а вот клеймо на девушке до сих пор никто не поставил. Адская боль равна принадлежности к клану. Захочет ли гостья терпеть пытку ради того, чтобы Эдриана не вызвали на поединок? Заживает кожа почти полгода, а рисунок впечатывается навсегда в тело того, кто определился со своей принадлежностью.