Страница 16 из 32
Когда сзади меня образовалась отдельная группа мужчин, которая принялась раздвигать мои чувствительные складки пальцами и шлепать по нежной, уже покрасневшей коже, я инстинктивно напряглась. Секса им показалось мало. Они решили поиграть с моим телом, как с новой диковинкой, засовывая свои пальцы в мою растянутую, влажную дырочку. До попки они добрались не сразу, с любопытством исследуя сначала доступное, но остановить я их не смогла — мою голову в это время настойчиво прижимали к другому твердому, пульсирующему члену, заставляя посасывать его, лишая возможности говорить.
Лоно растягивали пальцами в разные стороны, с любопытством разглядывая, что там внутри. Кто-то, догадавшись, начал натирать мой перевозбужденный клитор круговыми движениями, а ещё одна пара рук, грубо сжимала мои груди. Ягодицы растянули в стороны и, обнаружив ещё одну маленькую, тугую дырочку, с азартом попытались её «сделать шире». Одно дело, когда этим занимается один мужчина, а другое — когда трое-четверо, при этом возбужденных и подзадоривающих друг друга быть понастойчивее. Они так крепко, почти болезненно зафиксировали мои бёдра своими сильными руками и, с нажимом смазывая пальцы собственной слюной, пытались засунуть их в неподготовленную попку, что я попыталась прижаться к кровати. Естественно, у меня ничего не вышло. Сначала проскользнул один палец, вызвав резкий спазм, потом второй. Затем четыре пальца из разных рук принялись неистово трахать это новое отверстие и пристально смотреть за моей реакцией, за каждым изменением выражения лица. Мужчинам удалось найти нужную глубину и синхронизироваться заставляя меня кричать.
Я стонала в член, который подсовывали мне в рот, когда я широко его открывала. Минет не получался, потому что я постоянно отвлекалась на двойные ласки — настойчивые пальцы на клиторе и пальцы, вторгающиеся в задний проход.
На пике очередного, накатившего удовольствия, когда я выгнулась дугой и упала грудью на постель, в мою расслабленную на мгновение попку затолкали головку члена, и начали с любопытством растягивать дырочку, обсуждая ее упругость. Им было дико интересно, а я не могла и пары слов связать от шквала ощущений.
Потом кто-то, насел на меня сверху, пригвоздив к матрасу, вставил твердую, как камень, головку в скользкое лоно, сделал пару размашистых толчков, смазав член нашей общей жидкостью, и, без предупреждения, засунул свое хозяйство в мою уже растянутую, но все еще непривыкшую попку до середины. Видимо, засунуть только парочку сантиметров им показалось мало. Я попыталась оттолкнуть мужчину руками, но меня подмяли под себя, надавив всей тяжестью тела, жёстко, и протолкнулись ещё глубже, выбив из легких воздух. Лёгкая, острая боль от неразработанности и не растянутости дырочки быстро сменилась странными, пронизывающими волнами электричества, бегущими по всему телу к кончикам пальцев.
Пока мужчина брал меня сзади, другой, увидев моё полуобморочное лицо принялись активно ласкать клитор до дрожи и полного расслабления мышц. Третий щипал и крутил твердые, почти каменные соски. Всё сразу, со всех сторон. Кажется, что такое выдержать невозможно, слишком много эмоций, слишком много точек, на которые давят. Я не могла перестать стонать, срывая голос. Звуки рвались из груди сами, помимо воли. Невозможно думать, мозг отключился, оставив только чистое, животное восприятие. Ты просто существуешь в этом водовороте, ждёшь очередного, сокрушающего оргазма и, получив его, уже в полубессознательном состоянии, стремишься к следующему, как к единственной цели.
Я вдруг осознала, что никогда в жизни не испытывала столько эмоций. Никогда и ни с кем.
После ещё трёх ярких, как фейерверк, оргазмов по ногам потекла теплая жидкость. Они довели меня до предела. До черты, которую переступать опасно. Я, содрогаясь от ещё не утихшего оргазма, начала плакать. Внутри меня взорвалась бомба, все эмоции просились наружу, и я их выпустила. Я всхлипывала и выла, захлебывалась слюной. Многие заявляют, что женщина — это сосуд, так вот меня переполнили, перелюбили, переласкали.
У мужчин началась паника, они перевернули меня на спину, держали полусидя, облокачивая на свою грудь, чтобы я не захлебнулась собственными слезами.
Сразу укрыли одеялом, подняв его с пола и встряхнув.
— Похоже мы перестарались, и она умирает, — прозвучал голос у меня над ухом.