Горничная (ЛП)

Глава 40

Мёрфи

Выбор — это отстой. Старайся избегать его любой ценой.

Когда мы были маленькими, родители каждое субботнее утро летом водили меня с сестрой в Dairy Queen. Сестра была до жути скучной: вечно брала рожок с ванильной крошкой. А я терзался выбором. Банановый сплит или парфе «Арахисовый разрушитель»? Мама закатывала глаза и торопила меня, потому что за нами уже выстраивалась очередь. Папа неизменно вмешивался, заказывал один десерт, чтобы я мог взять другой, и мы делились. Он всегда говорил: «Жизнь коротка, приятель. Зачем выбирать?»

Он врал.

Жизнь не такая уж короткая. И с тех пор я на собственном горьком опыте убедился, почему выбор делать необходимо.

Я просто никогда не думал, что буду терзаться из-за любви. На самом деле, не уверен, что слово «терзаться» здесь подходит. Я загнал себя в угол, и мне из него живым не выбраться.

— Всё ещё в немилости? — спрашивает Хантер, пока мы тренируемся на его поле для гольфа рядом с площадкой для пиклбола.

— Ага. — Я загоняю мяч в лунку.

— Тебе стоит ей что-нибудь купить. Только не банальщину вроде цветов или ювелирного изделия. Это должно быть что-то продуманное, вроде чихуахуа или новой машины.

Я усмехаюсь и чешу затылок, глядя, как он делает дальний удар с края грина.

— Я, э-э… учту. Спасибо.

— Всё, что ты ей наговорил, наверное, правда. Но тебе нужно чуть больше такта.

— Вроде твоего?

Он ухмыляется, ударяя еще по одному мячику.

— Когда будешь женат столько же, сколько я, сможешь позволить себе больше.

— Например, нанять горничную?

— Элис — просто мечта. Надеюсь, тот парень, с которым она встречается, не надумает на ней жениться в ближайшее время.

Я тоже.

— Не думаю, что тебе стоит об этом переживать. Она слишком сосредоточена на служении твоему величеству, — говорю я.

— Кто кому и чему служит?

Я резко оборачиваюсь, услышав её голос.

Светло-розовое с белым платье Элис покачивается при каждом шаге, пока она несёт корзину свежесрезанных цветов к дому. Идеальный каштановый хвост подпрыгивает, как у выставочной лошадки.

— Мёрфи как раз спрашивал, в чём мой секрет счастливого брака. Я сказал ему: нужно поклоняться Блэр так же, как я поклоняюсь Вере, и тогда у него будет долгий и счастливый брак. — Хантер выдаёт эту чушь с дьявольской ухмылкой.

— Полностью согласна. — Элис хлопает ресницами. В её голосе проскальзывает нотка, от которой моя ухмылка гаснет.

Когда она уходит достаточно далеко (надеюсь), Хантер присвистывает:

— Нет ничего сексуальнее женщины на каблуках.

— Мне кажется, от них одни мозоли на ногах. Нам стоит сделать так, чтобы широкие балетки стали новым эталоном сексуальности.

— Господи, Мёрфи. Я знал, что ты подкаблучник, но, чтобы настолько? Тебе что, яйца отрезали?

Я смеюсь и протягиваю ему клюшку для гольфа «Хонма» за десять тысяч долларов — она идет в комплекте с его «старенькими» айронами, на которые он спустил больше пятидесяти тысяч.

— Мне нужно разгрести дела, пока Вера и Блэр не вернулись из салона. Похоже, до конца дня мне светит поездка в приют для животных или в автосалон.

— Бери машину. Не хочу, чтобы какая-нибудь псина мне полы обмочила.

— Надо было подумать об этом, прежде чем раздавать советы. Собака лучше вписывается в мой бюджет, чем машина, — кричу я вслед, уходя.

Элис на кухне нет, но на стойке стоит кувшин с холодным чаем. Я наливаю себе стакан и иду в спальню поработать. Делаю ли я огромный крюк в надежде наткнуться на неё? Безусловно.

— Приятно было видеть твою маму, — говорю я, не придумав ничего более оригинального.

Элис перекладывает белье из стиральной машины в сушильную.

— Да. Уверена, ты скучал по ней последние восемь лет. Хотя она упомянула, что в прошлом году ты не прислал ей рождественскую открытку.

— Я пытаюсь поддержать светскую беседу.

Она запускает сушилку и поворачивается, прислонившись к ней спиной.

— Зачем?

— Потому что мне нужно работать, а я занимаюсь прокрастинацией.

Её идеально накрашенные красные губы кривятся, она сцепляет руки перед собой и делает медленные шаги в мою сторону. Это не преувеличение: когда она так близко, у меня перехватывает дыхание. Я засовываю руки в карманы, чтобы не потянуться к ней.

— Где мистер Моррисон?

— Убирает клюшки. А что?

Если она задается вопросом, есть ли у нас время спрятаться в темном углу и поцеловаться, — то да, оно есть. Грех порождает грех. В данный момент я и так уже по уши в дерьме, так что значит еще один поцелуй?

— Время историй, — говорит она.

— Это так неправильно.

Она ухмыляется и расстегивает две верхние пуговицы на платье.

— Кажется, ты ревнуешь. Может, когда он уляжется на тихий час, я почитаю тебе сказку? У тебя есть любимый жанр?

Чертова соблазнительница.

— Дай угадаю. Любая книга с полуголым мужиком на обложке? — Элис всегда была не моего поля ягодой.

Я бросаю взгляд в коридор, проверяя, нет ли где Хантера. Затем провожу большим пальцем по нижней губе, чтобы скрыть ухмылку.

— Когда твой парень вернется домой?

— Вчера.

Вот незадача.

— Почему спрашиваешь? Хочешь сходить на двойное свидание? Может, в кино? — Вызов в её глазах только усложняет задачу — держать руки в карманах.

— Было бы весело. — Я раскачиваюсь на пятках.

— Или… — Она расстегивает третью пуговицу.

Боже, ну зачем Хантеру видеть столько декольте?

— Может, — продолжает она, — горничная приготовит отличный ужин, а потом мы поиграем в корнхол или боулинг. Командами. Каллен и я против тебя и Блэр.

— Что получает победитель?

— Победитель получает право переспать с горничной.

Я замираю, а затем прочищаю горло, чтобы не запнуться на словах.

— Не уверен, что Блэр сочтет это призом.

— О, Мёрфи. По-моему, ты слишком занят тем, что пожираешь меня глазами, и не замечаешь, как твоя невеста поглядывает на нас. Она же художница. Художники любопытны. Возможно, даже немного извращенцы.

Я разминаю шею из стороны в сторону. Элис обожает эффектную реакцию. Она только и ждет, когда я заглочу наживку.

— Тебе нравится? — спрашиваю я.

— Безусловно. — Она подмигивает и неспешно направляется в кабинет Хантера.