Горничная (ЛП)

Глава 32

Мёрфи

Если ты не помнишь, как всё закончилось,

значит ли это, что оно действительно закончилось?

Остаток Четвертого июля я провожу с Хантером. Затем зарываюсь в работу, ем прямо за рабочим столом, выжидая, когда Блэр и Вера вернутся домой.

Элис была помолвлена, была влюблена в другого мужчину. И она была права. Наше время вместе не было настоящим. Она влюбилась в побег. А я был этим побегом. В нашу последнюю ночь стена между реальной жизнью и выдуманной реальностью рухнула. Почему? Я не знаю, да и изменить ничего не могу. Пора оставить тот период моей жизни в прошлом и двигаться дальше, к своему будущему и к женщине, которую я знаю гораздо дольше, чем две недели.

К часу дня я проверяю геолокацию Блэр. Она всё ещё в Нью-Йорке, на аэродроме. Я собираю грязную посуду после завтрака и обеда и несу на кухню, прислушиваясь, не слышно ли Элис — очень надеюсь с ней не пересечься. Когда это удаётся, я не могу просто порадоваться, что избежал встречи. Напротив, мне становится интересно, где она. И тут я слышу смех, поэтому иду на звук и дохожу до кабинета Хантера.

Время сказок.

Моё любопытство оказывается сильнее силы воли, заставляющей её избегать, поэтому я встаю за углом у приоткрытой двери и подслушиваю. Последний раз, когда я знал, она читала ему любовный роман по совету Веры.

— Думаю, женщины пишут о мужчинах такими, какими хотят их видеть, а не такими, какие они есть на самом деле, — говорит Хантер. — Мы не… как бы это сказать? Романтичные?

Элис хихикает.

— А могли бы быть.

— Ну же, юная леди, просвети. Как, по-твоему, мне, в моём-то возрасте, стать романтичным?

— На самом деле, вы уже мастер в этом деле.

Он отрывисто смеётся.

— Это в чём же?

— Вы каждый день говорите Вере, что любите её.

— В этом нет ничего особенного. Мужчины должны любить своих жён.

— Да, но вы шепчете это ей на ушко, когда думаете, что никто не видит. Я знаю, кажется, что это мелочь, но именно мелочи значат больше всего.

— Продолжай, — говорит он. — Я слушаю. Что ещё мне нужно делать?

— Я не могу вам сказать. Это должны быть ваши собственные мелочи. И у вас их наверняка полно, раз Вера всё ещё с вами.

— А тебя кто-нибудь «очаровывал»?

Элис усмехается.

— Да.

Я не уверен, что смогу слушать, как она говорит о мужчине, которого потеряла. И всё же не могу заставить себя отойти от двери.

— Какой самый незабываемый поступок совершал мужчина, чтобы вскружить тебе голову?

— Это… пустяки. Давайте просто закончим эту главу. Вы ведь ещё не уснули. Просто закройте глаза и перестаньте болтать.

— Перестану, когда ответишь.

Она вздыхает.

— Я влюбилась в парня, который останавливался за мгновение до того, как наши губы должны были встретиться для поцелуя, ухмылялся и шептал: «Привет».

— Привет?

— Знаю. Трудно объяснить. Но это было так интимно, словно он хотел потратить лишнюю секунду, чтобы убедиться: я понимаю, что это значит нечто большее, чем просто неконтролируемый порыв страсти.

— Привет? — снова переспрашивает Хантер.

Элис хихикает.

— Я лишь говорю, что дело в мелочах. Серьёзно, самые крошечные жесты — это и есть истинная романтика.

Я откидываю голову назад, прислоняясь к стене, и закрываю глаза. Я. Это я тот парень, который говорил «привет», прежде чем поцеловать её. И я никогда не делал так ни с кем другим. Зачем я пошёл на этот смех? Мне совсем не нужно было это слышать. Было бы легче забыть её, если бы я не считал то, что у нас было, настоящим. Но это только что сделало всё это чертовски реальным.

— Привет, секси. Скучал по мне?

Я разворачиваюсь в офисном кресле и улыбаюсь Блэр, стоящей в дверях.

— Если честно, да.

Она сбрасывает туфли и, покачивая бедрами, идет ко мне в своих обтягивающих джинсах и белой блузке, а затем садится мне на колени. Я запускаю пальцы в её длинные светлые волосы и целую, потому что люблю. Вдыхаю аромат шафрана и роз, потому что и его я тоже люблю. Мы женимся. И это всё, что имеет значение. Если бы только я мог перестать мысленно перечислять причины. Если бы только я мог сказать, что думал о ней без остановки, пока она была в отъезде.

— Закрой дверь, — шепчу я ей на ухо, прежде чем поцеловать в шею. Может, всё, что мне нужно — это раствориться в ней, забыв обо всём и обо всех, кроме неё.

— Милый, мне столько нужно тебе рассказать.

Я начинаю расстегивать её блузку.

— Поговорим позже.

Она отстраняет мои руки и хихикает.

— Прекрати. Я серьезно.

Я с шумом выдыхаю и откидываюсь назад, чеша затылок.

— Ладно. Слушаю тебя.

— Ну, — она сползает с моих колен и плюхается на кровать, скрестив ноги, — планы на студию превзошли все мои самые смелые мечты. — Её голос срывается на ноты чистого восторга.

Я не могу не улыбнуться.

— И я надеюсь, ты говорил серьезно, когда разрешил мне и маме выбрать квартиру, потому что я нашла одну в пешей доступности от моей студии и внесла задаток, чтобы её придержали. Посмотри на эти фото. — Она тычет в экран телефона и протягивает его мне.

Я пролистываю снимки.

— Выглядит неплохо. — Я отдаю телефон обратно.

Она сникает.

— Неплохо? Милый, ты видел этот выступ над камином? Это же произведение искусства.

Я киваю.

— Именно это я и имел в виду. Выглядит как произведение искусства.

Блэр закатывает глаза.

— Ты невыносим. Хорошо, что я взяла с собой маму. Она умеет радоваться за меня как полагается.

— И какой была её «подобающая» реакция?

— Прыгала и визжала. А потом мы сразу поехали в Restoration Hardware и заказали мебель.

Я киваю.

— Отлично. Спасибо, что сделала это.

Она улыбается.

— Пожалуйста.

Я указываю на дверь.

— А теперь, может, закроешь её и снимешь одежду?

Она морщит нос.

— Что с тобой такое? Когда я предлагаю заняться сексом днем, ты весь такой напряженный: мол, мои родители не спят и всё услышат. А сейчас ты готов наброситься на меня в… — она смотрит на часы, — …четыре часа дня?

— Я скучал по тебе.

— О-о-у… — Она складывает губы уточкой. — Я тоже скучала, малыш. Но я хочу успеть потренироваться до ужина.

— Отличная идея. Я позволю тебе «потренироваться» на мне. — Я подаюсь вперед и тянусь к её руке.

Она отстраняется и быстро соскакивает с другой стороны кровати.

— Вечером. — Она посылает мне воздушный поцелуй.