Страница 40 из 127
Глава 19
Элис
Играть никогда не поздно. Оставайся молод душой.
— Ты когда-нибудь была замужем, Элис? — спрашивает Хантер, наливая мне стакан воды перед своим послеобеденным чтением, плавно перетекающим в дневной сон.
Мне начал нравиться наш полуденный ритуал. Сложно объяснить, но наше совместное времяпрепровождение кажется по-своему интимным, однако без какого-либо физического подтекста или намека на измену. Может, это сродни терапии — словно между нами есть негласный уговор: то, что сказано во время наших посиделок в его кабинете, никогда не покинет этих стен.
— Нет, не доводилось, — отвечаю я.
— Можно дать тебе один мудрый совет? — Он ставит стакан на столик.
— Конечно. — Я закладываю страницу пальцем вместо закладки и опускаю книгу на колени.
— Откажись от пышной свадьбы. Сходите в мэрию, если хотите просто узаконить отношения, или попросите священника обвенчать вас посреди недели со свидетелем, если это необходимо, но обойдитесь без всей этой театральности. Сэкономьте деньги. А если за всё платят родители, лучше попроси их отдать эту сумму вам и инвестируй её.
— Слова истинного романтика, мистер Моррисон.
Он устраивается поудобнее на диване.
— Просто поверь мне. Оно того не стоит.
— Что ж, не думаю, что я согласилась бы на эту работу, если бы планировала выйти замуж.
— Это потому, что я твой папик?
Смех рвется из моей груди. Несмотря на все свои фетиши и причуды богача, в душе Хантер Моррисон — настоящий добряк.
Он приоткрывает один глаз и бросает на меня взгляд с усмешкой.
— Не отрицай. Тебе безбожно переплачивают, но при этом ты каким-то непостижимым образом стоишь каждого цента. Поди пойми.
— Спасибо. Приму это за комплимент.
— Еще бы. — Он посмеивается. — Кстати, мыло для рук, которое ты сделала для моей ванной, просто потрясающее. У него такой насыщенный, мужской аромат. Чем оно пахнет?
— Ванилью.
Он разражается громким смехом.
— Кедром и цитрусом, — говорю я с невольной улыбкой, потому что на самом деле я купила это мыло ручной работы в местном магазинчике, где его режут и продают на развес. Ему незачем знать все мои секреты. — Это странно, что мой любимый персонаж в этой истории — собака? — спрашиваю я, снова переключая внимание на книгу.
— Монморанси
16
просто умора, — говорит он. — Но согласись, эта их мужская дружба не может не подкупать.
— Это точно, — говорю я, открывая книгу и начиная читать ему вслух. К концу главы Хантер, кажется, засыпает.
Однако, прежде чем я успеваю произнести хоть слово из следующей главы, он произносит:
— Ты красивая молодая девушка со спокойным характером. Почему ты не мечтаешь о замужестве?
Я делаю паузу, ожидая, что он откроет глаза или хоть как-то пошевелится, но он лежит абсолютно неподвижно.
— Эм, — я откашливаюсь. — С чего бы вам спрашивать меня об этом после того, как вы дали мне мудрый совет не выходить замуж?
— Мой совет заключался в том, чтобы отказаться от пышной свадьбы. Но теперь мне любопытно, почему ты вообще не хочешь замуж. — Его смешок переходит в легкий кашель, и он прикрывает рот кулаком.
— Воды? — спрашиваю я.
Не открывая глаз, он качает головой и снова расслабленно кладет сцепленные руки на грудь.
— Знаю, что это не мое дело. Но что я могу сказать? Моя любопытная жена меня заразила.
— Мне просто не везет в любви. Вот и всё.
— Как и моей дочери, но это не мешает ей пытаться снова и снова. Не уверен, что бедный Мёрфи дождется от нее официального «согласна». Но, возможно, с третьей попытки ей повезет.
— А почему она разорвала предыдущие помолвки, если вы не против, что я спрашиваю?
— Она боится обязательств. Нерешительная. Ее мать называет ее «вольной птицей». И это здорово. Я это поддерживаю, но тогда просто признай, что из тебя не выйдет хорошего партнера на всю жизнь. Понимаешь?
Я медленно киваю.
— Думаете, Мёрфи — тот самый? Или она пойдет на попятную?
— Он отличный парень. Но, между нами говоря, он тоже не «тот самый». Я вообще не думаю, что «тот самый» для нее существует в природе.
— Может быть, он — исключение.
— Сомневаюсь. Он не сможет любить ее так, как ей это нужно.
Я кладу раскрытую книгу обложкой вверх себе на колени.
— Что вы имеете в виду?
— Моя дочь похожа на меня, хотя никогда в этом не признается. А я, черт возьми, пиздец как нуждаюсь во внимании.
Я закусываю губы, чтобы сдержать смех. Самоанализ Хантера не только шокирует, но и подкупает своей откровенностью.
— Конечно, всем остальным я говорю, что она пошла в Веру, но это ложь. Эта девчонка невротичка до мозга костей. Вольная птица, как же, блядь. И Мёрфи вообще наплевать, если она бесится на него из-за какой-то чуши. Он не из тех, кто будет пресмыкаться или пытаться всем угодить.
— Противоположности притягиваются. Может быть, он как раз то, что ей нужно.
— О, — Хантер бросает на меня взгляд, — ей абсолютно точно нужен такой мужчина, как он. Но дай время, и то, чего она хочет, перевесит то, что ей нужно.
— А чего она хочет?
— Кого-то, кто будет на нее молиться. Будет кормить ее эго с ложечки.
— Это и есть моя работа? Молиться на вас и с ложечки кормить ваше эго?
Его грудь сотрясается от смеха.
— Вера бы меня убила, если бы я попросил тебя встать на колени для какого бы то ни было поклонения, так что просто почитай мне и скажи, что я красавчик.
В самом неромантичном смысле этого слова, я люблю Хантера Моррисона.
Несмотря на пункт о миньетах в моем контракте, мы с Верой и Хантером — эдакий тройничок. И как в любом хорошем тройничке, у нас тут своя борьба за власть и альянсы. Не уверена, на чьей я стороне. Зависит от дня недели.
После нашего часа чтения я глажу джинсы Веры, которые можно сушить только на воздухе. Ей не чуждо наслаждение привилегиями наличия горничной, и идеально выглаженный деним — одна из них.
— А вот и ты, — говорит она, заходя в прачечную с натянутой улыбкой. — У меня есть просьба.
— Миссис Моррисон, я на вас работаю. Можете называть это обязанностью или задачей. — Я отрываю взгляд от гладильной доски.
— Очень хорошо, — она небрежно взмахивает рукой, — у меня для тебя задача. Испечешь что-нибудь и отнесешь Руперту Роулингсу? Он живет в двухэтажном доме по соседству. — Она указывает в ту сторону.
— Конечно. Испечь что-то конкретное?
— Что-то по-домашнему милое. Например, яблочный пирог.
Я слегка смеюсь.