Страница 4 из 127
Глава 1
Элис
Мы все здесь, чтобы играть свою роль. Так играйте её хорошо.
— Не вздумай сосать член моего мужа. Это старый член, который совершенно не нуждается в том, чтобы его сосали, так что давай сразу проясним этот момент.
Я киваю с искренней улыбкой. Богачи — очаровательнейшие создания с их непомерными запросами и поразительными предубеждениями. Мои новые должностные обязанности включают в себя всё, кроме минета.
Понятно. В моем резюме этого всё равно нет.
Вере Моррисон нужна горничная для её мужа. А мне нужно где-то жить, потому что арендная плата только что выросла, а работу личной помощницы я потеряла из-за смерти босса. Перед кончиной он был достаточно любезен, чтобы внести меня в «особый список».
В Миннеаполисе у одного процента самых богатых людей есть закрытая сеть, где они делятся рекомендациями персонала. Всех подряд — от водителей и садовников до нянь и секс-суррогатов
1
.
За эту должность платят в два раза больше, чем я зарабатывала раньше, и вдобавок к ней прилагается прекрасно обставленный бесплатный гостевой домик, который в разы круче любого места, где я когда-либо жила.
— Еще чаю? — предлагает миссис Моррисон хрипловатым тоном, как будто ее голос садиться, или, возможно, очень в стиле Деми Мур. Она заправляет прядь длинных черных волос за ухо, обнажая крупную серьгу-кольцо с бриллиантом, пока мы вежливо обсуждаем мои обязанности.
Нас окружает безупречная белая мебель в атриуме
2
со стеклянным потолком, который больше похож на собор, чем на место для обсуждения возраста чьего-либо члена.
— Нет, спасибо. — Я откашливаюсь, чтобы скрыть подступающий смешок. Я не ожидала разговоров о минете, но пока это гвоздь программы на сегодня.
На прошлой неделе я познакомилась с мистером Моррисоном на моем первом собеседовании. Он не из тех, кому нужно платить кому-либо за сексуальные услуги. Даже если Вера ему отказывает, он — пятидесяти семилетний застройщик, заделавшийся дей-трейдером
3
, который каждое утро тренируется и живет в доме за пятнадцать миллионов долларов на озере Островов
4
в Миннесоте, и существует длинный список женщин (и, вероятно, парочка мужчин), которые с радостью раздвинули бы перед ним ноги.
— Если решите принимать гостей, пожалуйста, просите их парковаться на улице. И если нас здесь нет, вы можете пользоваться бассейном, но никого не пускайте в наш дом.
— Конечно. И я не собираюсь никого принимать. Ну, есть один парень, с которым я встречаюсь. Но это просто так, ничего серьезного.
Она окидывает меня взглядом, в котором мелькает искорка любопытства.
— Секс, — поясняю я с непоколебимой уверенностью. Если она может завести речь о минетах, я точно могу упомянуть секс без обязательств. — Мы встречаемся, когда его дети не с ним.
— Звучит как прекрасный расклад. — Она криво усмехается, прежде чем отпить чаю, сохраняя идеальную осанку и вид, полный достоинства. — В эти выходные из Сан-Франциско приезжают моя дочь Блэр и ее жених. Их свадьба состоится этой осенью, как раз перед тем, как она откроет свою художественную студию в Сохо. Она художник-керамист. В общем, этим летом они будут жить у нас. Нам нужно утрясти уйму деталей к свадьбе. — Вера ставит чашку с блюдцем на кофейный столик. — И, если подумать, когда она спросит о вас, давайте назовем вашу должность как-нибудь вроде «управляющей домом». Моя дочь не поймет, зачем ее отцу понадобилась горничная. Она феминистка и, к большому огорчению отца, очень либеральна.
Я игриво цокаю языком, качая головой. Я аполитична. Пребываю в блаженном неведении. Просто пытаюсь разобраться с собственным дерьмом. И понятия не имею, каково нынешнее определение феминизма, но уверена: тот, кому нужны одновременно и жена, и горничная, вряд ли разделяет идеи феминизма.
Впрочем, сомневаюсь, что смена моей должности скроет очевидное, а именно: меня нанимают делать то, до чего Вере нет дела, или то, что она считает ниже своего достоинства.
Приготовление еды.
Садоводство.
Глажка.
Полировка столового серебра, принадлежавшего еще бабушке мистера Моррисона.
Я ничем не управляю.
— Все, что тебе нужно знать — здесь я королева, — ухмыляется она. — И я не допускаю никаких политических дискуссий, когда моя дочь и муж находятся в одном доме.
Я несколько раз киваю. Отличное правило.
— Я оформлю на тебя кредитную карту, но пока можешь воспользоваться моей, чтобы подобрать варианты униформы. Давай покажу. — Вера касается экрана телефона и поворачивает его ко мне. От нее пахнет дерзким парфюмом, наверняка чем-то с французским названием в вычурном флаконе.
И только я решаю, что этот день уже не может стать еще лучше, как она доказывает обратное.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — говорит она.
Уверена, что не знает.
— Но, если это нужно, чтобы мой муж был счастлив, думаю, оно того стоит.
Я разглядываю платья. Это домашние платья в стиле пятидесятых: на пуговицах, с воротничками и короткими рукавами с отворотами. От открывающихся перспектив у меня захватывает дух.
— У меня есть белый фартук, который его мама подарила мне на нашу свадьбу, но я ни разу его не надевала. Можешь носить его поверх платьев, он будет в восторге. А еще у него есть... — она щелкает пальцами, — как бы это назвать? Слабость. Да, у него всегда была слабость к туфлям с ремешком на щиколотке.
— О, с таким платьем отлично смотрелись бы туфли на танкетке, — говорю я.
Вера секунду разглядывает меня, после чего ее улыбка становится шире. Я — именно то, что она искала, хотя и не надеялась найти.
— Танкетка подойдет идеально.
У мистера Моррисона не слабость, у него фетиш, а его жена просто идет ему навстречу. Так богачи проявляют свою любовь.
Когда я познакомилась с мистером Моррисоном, он не произвел впечатления чересчур требовательного или эксцентричного человека. На самом деле, он был довольно очарователен. Просто приятный мужчина, у которого слишком много денег и жена, готовая удовлетворять его потребности, лишь бы ей не приходилось делать это лично.
— Если тебе понадобится выходной, просто скажи, — произносит она с легкой ноткой отчаяния, словно мое молчание означает, что я уже иду на попятную.