Страница 293 из 1328
Дрекслер, смирившись со своей судьбой, начал работать на Шакиру Аззам. Но, как он ни старался, ему не удалось установить местонахождение ребенка. Бьянке принадлежал дом в Меззе 86, прямо к югу от дворца, но сейчас он был заперт и затемнен. Где бы ни содержались она и ее ребенок, скорее всего, это было какое-то сверхсекретное место, которое Аззам приготовил для нее.
Что касается Шакиры, она знала, что никогда не смогла бы убить Медину в Сирии. Ахмед узнал бы о ее участии, и это означало бы для нее катастрофу. Но когда Дрекслер узнал, что любовница Ахмеда Аззама отправится во Францию, он помог Шакире разработать схему привлечения ИГИЛ к ее убийству, представив ее наложницей эмира Кувейта, заклятого врага Исламского государства.
Дрекслер сидел в своем кабинете во дворце, размышляя над событиями последних двух лет, когда зазвонило зашифрованное голосовое приложение на его мобильном телефоне. Он схватил трубку, хотя знал, что услышит.
«Oui?»
Как и ожидалось, на другой линии был Анри Соваж. «Эрик? Кое-что случилось».
Дрекслер несколько минут молча слушал капитана полиции, пока тот сообщал о смерти Алларда и Фосса.
Соваж завершил свой отчет словами: «Видеозаписи инцидента нет, но полицейские на месте происшествия говорят, что этот человек, этот американец… он кто-то другой».
«Продолжайте работать над поиском Медины», — проинструктировал Дрекслер.
«Черт возьми, чувак! Это важно. Двое моих людей мертвы, а французская разведка работает с FSEU!»
«Подождите. Французская разведка? Что ты под этим подразумеваешь?»
«Сегодня днем какой-то парень рыскал по Тридцать шестой, задавая вопросы о Фоссе и Алларде. Я не знал, кто он такой, но мое начальство поручило ему управлять этим местом. После того, как он ушел, я узнал, что он был недавно вышедшим на пенсию агентом внутренней безопасности.»
«Имя?» — спросил я. — Спросил Дрекслер.
«Такие парни, как этот, не называют имен, Эрик».
Дрекслер на мгновение задумался. «Ответь мне вот на что. Был ли он лет шестидесяти, невысокого роста, с волнистыми серебристыми волосами, притворяющийся высокородным, но с обгрызенными ногтями?»
Пауза. «Ты его знаешь?»
«Его зовут Винсент Воланд. Я никогда не встречался с ним… Но я хорошо его знаю».
«Послушайте», — ответил Соваж. «Я подписывался не на уличные бои, мертвых копов и старых шпионов, рыщущих по моему офису. Я больше не хочу ни в чем этом участвовать».
Дрекслер тоже. Но, хотя он обнаружил, что сочувствует чувствам Соважа, он знал, что ему нужно согласие этого человека.
«Ты никуда не денешься, Генри, и мы оба знаем почему». Точно так же, как у Шакиры было что-то на Дрекслера, что она могла использовать, чтобы обречь его, у Дрекслера было что-то на Соважа. Доказательства всех преступлений, которые он совершил от имени Сирии. Сначала мелочи, потом нечто большее… А затем события последних двадцати четырех часов.
Нет… Дрекслер знал, что Соваж был у него в заднем кармане. Швейцарский агент сказал: «Я поднимаюсь. Найди Бьянку Медину до того, как я туда приеду».
«Но».
Дрекслер повесил трубку. Как раз в этот момент его помощник заговорил по громкой связи на его столе.
«Мистер Дрекслер?»
«Да?»
«Сэр… Звонили из офиса президента. Президент Аззам хотел бы поговорить с вами наедине этим вечером. В одиннадцать вечера в своем офисе.»
Хотя сердце бешено заколотилось в груди, Себастьян Дрекслер впервые за этот день улыбнулся.