Страница 90 из 167
Глава 28
Глава 23
Джек
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Когда я добираюсь до катка, Алондра уже вовсю скользит по льду. Я даже не уверен, что хочу знать, в каком часу она сегодня поднялась. На часах всего половина пятого утра. Я и сам приехал намного раньше положенного, поскольку всю ночь мучительно ворочался с боку на бок, пока окончательно не бросил попытки уснуть.
Этой ночью была очередь Нейта ночевать на их диване. За последние несколько суток я понял, что просто физически не могу нормально спать, если не имею возможности лично встать живым щитом между Алондрой и ее входной дверью.
Я интенсивно трясу кистями рук, отчаянно пытаясь унять подступающее волнение. Мне до чертиков страшно начинать этот разговор с ней.
Вчерашний визит Ал, когда она застала меня в самый неподходящий момент, вышел чудовищным по своей несвоевременности. Но я не смогу осознать масштаб катастрофы до тех пор, пока не выясню главную деталь. Мне нужно понять, как долго она там стояла. Я готов поклясться, что дверь в мою комнату была плотно закрыта. Тем сильнее был мой шок, когда я обнаружил ее на пороге завороженно наблюдающей за мной.
Но если говорить в мою защиту, откуда я вообще мог знать о ее планах прийти на учебу? Ал не удостоила меня ни единым словом со времени того кошмара в четверг вечером. К тому же у меня из головы до сих пор не выходят ее резкие слова. Она ведь заявила, что не является моей девушкой, а ее проблемы меня не касаются.
Я не умею читать чужие мысли. Но это определенно самые противоречивые сигналы, которые мне когда-либо приходилось получать от противоположного пола.
Я тщательно затягиваю шнурки на своих коньках, проверяя плотность посадки. Я намеренно выжидаю на лавке до тех пор, пока Алондра не закладывает очередной вираж и не приближается к моему борту. Только после этого я плавно ступаю на лед. Подстроившись под ее размеренный темп, мы вместе нарезаем первые круги. В моей голове в это время идет лихорадочный поиск отправной точки. С чего мне лучше начать: с Брэдли, со вчерашнего позора или с нас самих? Существует ли вообще еще это «мы»? Да и было ли оно между нами изначально?
Стоит ли мне честно признаться ей, что меня буквально выворачивает наизнанку от одних только мыслей о методах Брэдли? Что внутри меня живет дикое желание причинить этому ублюдку точно такую же физическую боль, которую он заставлял испытывать ее? Особенно после того, как он пытался запугать ее в моем собственном доме. В месте, которое по умолчанию должно было стать для нее зоной абсолютной безопасности.
Он самый настоящий трус. Жалкий, гребаный трус, которому необходимо поднять руку на беззащитную девушку вдвое меньше его самого, чтобы просто потешить свое убогое эго.
Мне ни в коем случае нельзя было оставлять ее одну на той вечеринке. Хотя здравая часть моего рассудка без конца напоминает мне о суровой реальности: я физически не смогу находиться рядом с ней каждую секунду.
Дилан позже рассказал мне про ее точный удар затылком прямо в челюсть Брэдли, который и заставил того ослабить хватку. Как только в моей голове утихла первая вспышка бешеной ярости от факта его прикосновений к ней, меня накрыло дикое чувство гордости. Гордости за то, что она сумела сама вырваться из его лап.
— Прости, что так некрасиво сбежала вчера. Это было совершенно не круто с моей стороны, — первая прерывает тишину Алондра, выдергивая меня из пучины невеселых мыслей.
— Тебе абсолютно не за что извиняться передо мной, — отзываюсь я.
Я едва не теряю равновесие на льду из-за того, что слишком резко поворачиваю голову в ее сторону.
С этой новой прической Алондра выглядит совершенно иначе. Ее волосы сейчас убраны назад и завязаны в тугой, аккуратный пучок.
— Нет, я действительно виновата перед тобой. Я сознательно игнорировала твое существование на протяжении четырех с половиной дней. Ты не заслужил подобного отношения, — твердо чеканит она, и в ее голосе слышится непоколебимая решимость. — Мне было безумно стыдно, и я прошу прощения за это.
— Ты не должна испытывать стыд. Мне хотелось, чтобы ты просто поговорила со мной в тот момент. Но у меня и в мыслях не было выставлять тебя какой-то поломанной вещью, которую я обязан починить. Я провожу с тобой время потому что мне до безумия нравится быть рядом. Мне очень жаль, что я не сумел донести до тебя эту простую истину сразу.
Единственные моменты за последние дни, когда я не думал об Алондре, были во время наших хоккейных матчей. Да и только потому, что я насильно запрещал себе это делать. Но всё остальное время? Она буквально заполнила собой все мои мысли, и я не мог выкинуть ее из головы. Сам того не замечая, я превратил ее в главного человека в своей жизни. В того, с кем хочется первым делом делиться абсолютно всем на свете. И я сделаю всё, чтобы защитить ее.
Лезвия коньков Алондры с характерным скрежетом проезжаются по ледяной глади. Она плавно притормаживает, волоча одну ногу позади себя. Я в точности повторяю ее маневр и замираю напротив нее.
— Ты не сможешь подставлять мне свое плечо каждую секунду каждого дня. Мне в первую очередь нужен верный друг, а не персональный телохранитель, — произносит она.
Я пользуюсь этой паузой, чтобы внимательно вглядеться в ее лицо. Я жадно запоминаю каждую черточку, будто боюсь, что она может снова внезапно исчезнуть из моей жизни.
— Я всем сердцем хочу быть твоим другом, но в любом случае буду непрерывно изводиться от тревоги за тебя. Ты значишь... — мой голос на миг осекается.
Я внезапно осознаю, что до сих пор не могу подобрать правильные слова для описания ее роли в моей судьбе. Самый очевидный и честный ответ: она стала для меня абсолютно всем. А пытаться сейчас преуменьшить это чувство будет самым наглым враньем самому себе. В детстве я оказался слишком слаб и не сумел защитить маму, но сейчас сделаю всё возможное, чтобы уберечь Ал.
— Я не собираюсь просить прощения за свое желание защищать тебя. Но обещаю приложить гораздо больше усилий, чтобы ты видела во мне близкого друга, а не надсмотрщика.
На той злополучной вечеринке я только-только отошел от Сета с намерением разыскать Алондру, как вдруг заметил странное шевеление в противоположном конце зала. Мое сердце буквально пропустило удар, стоило мне разглядеть в толпе фигуру Брэдли. А когда до моих ушей долетели его угрозы, а перед глазами встало лицо Ал, полное первобытной паники, мое зрение окончательно затопило багровой пеленой ярости.
— Мне очень жаль, — вновь тихо шепчет она.