Страница 61 из 167
— Милая, я ничего не усложняю. Но если тебе так хочется затеять спор ради ощущения контроля над ситуацией, то ради бога, дерзай, — произношу я и плавно отжимаю сцепление, позволяя машине проехать вперед на пару футов. — И все же спасибо, что пришла на игру, — добавляю я, втайне жалея, что затор не двинулся быстрее и я не могу подольше посмотреть на нее.
— Я вовсе не собираюсь ссориться, — протестует она, хотя боковым зрением я замечаю, как она беспокойно ерзает в кресле. — Ладно, может быть, самую малость. Но я просто хочу, чтобы все было как обычно. Для нас препирательства это норма, и мне невыносима мысль, что ты начнешь нянчиться со мной только из-за того, что узнал про Брэдли.
Боже, как же мне тошно слышать это имя из ее уст. Я ненавижу саму мысль о том, что он причинил ей боль. Меня воротит от всего этого дерьма.
— Выходит, ты надела джерси Бакстера исключительно ради того, чтобы спровоцировать меня на спор? — задаю я вопрос, наконец-то озвучивая то, что оба мы усердно игнорировали. В этот же миг я резко выкручиваю руль, покидаю общий поток и занимаю случайное свободное место на парковке.
Когда я полностью разворачиваюсь к ней, губы Алондры трогает улыбка.
— Значит, ты все-таки заметил, во что я одета, — произносит она с видом абсолютного торжества.
Если бы она только догадывалась, насколько сильно я зациклен на ней каждую секунду нашего общения.
— Ал, я не собираюсь менять свое отношение к тебе. Разве ты стала смотреть на меня иначе, когда я открылся тебе насчет отца? — спрашиваю я, и Алондра в ответ качает головой. — Так с какой стати я должен вести себя по-другому?
Напряжение покидает ее тело, и во мне просыпается непреодолимое желание коснуться ее руки, переплести наши пальцы.
— Спасибо, — тихо шепчет Ал, одаривая меня робкой улыбкой.
Только не сделай глупость, Джек. Держи себя в руках.
— Тебе станет легче, если я предложу тебя поцеловать? — дразню я ее, отчаянно пытаясь вернуть беседе былую легкость.
— А ты сможешь оценить этот поцелуй выше, чем на двоечку? — Она вызывающе вскидывает подбородок, принимая правила игры.
Если бы я не был так искренне рад возвращению ее боевого настроя, я бы точно оскорбился. Тот наш поцелуй был абсолютным, сокрушительным триумфом на десять баллов из десяти, и любые попытки занизить планку — чистая ложь. Но если ей так спокойнее, пусть лжет сколько угодно, ведь я-то храню в памяти правду.
— Ого, а куда подевалась тройка, которую ты поставила мне в прошлый раз?
Алондра весело прищуривается и заливается смехом, наматывая на палец длинный темный локон, а я замираю, полностью очарованный этим зрелищем.
— Видимо, твои ласки не оставляют глубоких воспоминаний. Тройки достаются тем, кто хотя бы старался.
— Ой, помолчи. Три из десяти — это все равно удел проигравших, а я уверяю тебя, к их числу я не отношусь, — заявляю я, решительно отстегивая ремень безопасности и разворачиваясь к ней всем корпусом в тесном пространстве кабины.
— Докажи, — бросает она вызов, и я удивленно приподнимаю бровь, пытаясь осознать, не послышалось ли мне это.
Соблазн слишком велик. Мне безумно хочется запустить пальцы в ее темные кудри, притянуть к себе и медленно, со вкусом решить, как именно я хочу ее поцеловать.
Но внутренний голос твердит, что одним-единственным разом я точно не ограничусь. И это будет чертовски несправедливо по отношению к ней, ведь прямо сейчас я не способен дать ей все то, чего она заслуживает. Ал сама не раз говорила о вере в существование той самой идеальной половинки для каждого человека, а из меня идеальный спутник жизни никак не выйдет. Я просто не умею им быть.
Рядом с ней должен оказаться мужчина, способный подарить ей абсолютное, безоблачное счастье.
Алондра подается вперед, ее сияющие глаза опускаются к моим губам. Но мне не хочется, чтобы этот порыв был вызван секундной благодарностью за то, что сегодня днем я подарил ей чувство безопасности.
Мне так не хотелось оказаться правым в своих догадках.
Я прочищаю горло, заставляя ее взгляд подняться обратно к моим глазам.
— Если я поддамся искушению прямо сейчас, ты начнешь паниковать из-за нашей разрушенной дружбы еще сильнее, чем прежде, — произношу я, втайне мечтая о том, чтобы мы были кем-то другим и вся эта ситуация не казалась столь запутанной.
— Да, пожалуй, ты прав, — соглашается Алондра и отстраняется, возвращаясь на свое место. В этот момент меня пронзает мысль, что своим отказом я испортил все гораздо сильнее, чем если бы просто поддался порыву и поцеловал ее. — Кажется, машины впереди поехали чуть быстрее. Нам пора возвращаться домой.
— Можно я скажу кое-что, а ты пообещаешь не злиться на меня за этот совет? — внезапно вырывается у меня, и Алондра тут же опускает голову, принимаясь изучать собственные ладони. Черт, наверное, мне следовало попридержать язык.
— Ну ладно, говори.
— Я сознаю, что лезу не в свое дело, но мне кажется, тебе стоит открыться отцу и рассказать все, что натворил Брэдли.
Я понимаю, какая это тяжелая ноша для нее, но мне искренне хочется верить, что узнай тренер правду, он никогда бы не заставил ее заслуживать свою родительскую любовь.
— Зачем? Все ведь уже в прошлом, — отрезает она и отворачивается к боковому стеклу.
Худшая идея в моей жизни, не стоило даже заикаться об этом.
— Думаю, он сумел бы поддержать тебя. Впрочем, это лишь мое мнение. Ты не обязана ни перед кем отчитываться, если сама того не желаешь, — пытаюсь я сгладить углы и спасти остатки нашей теплой беседы.
Она не одна в этой беде. Пусть наше знакомство и длится не так долго, я готов стоять за нее горой.
— Пожалуйста, только не говори ему ничего, — едва слышно умоляет она.
— Ал, я никогда так не поступлю. Поверь, я очень четко разграничиваю наши приятельские отношения и общение с твоим отцом на тренировках. Это как церковь и государство, их нельзя смешивать в один коктейль, — успокаиваю я ее, и она снова шевелится в кресле, бросая на меня короткий взгляд.
— А почему ты тогда вообще подошел ко мне в баре? — неожиданно спрашивает Алондра, заставая меня врасплох. Я был готов к любому повороту разговора, но только не к этому вопросу.