Страница 49 из 63
Несколько долгих минут они втроем отстреливались, но немцы начали их окружать, да и боеприпасов оставалось совсем немного. Надо было отходить, чтобы не попасть гитлеровцам в руки. Но тут мальчик радостно вскрикнул и дернул Шубина за рукав.
— Смотрите! — указал он рукой куда-то вперед. — Это партизаны!
Он оказался прав. За серыми шинелями карателей появились люди, которые были одеты не в военную форму, а в гражданскую одежду, и у всех в руках было оружие. Они бежали и стреляли по немцам.
— Ну, и мы тоже пойдем, — улыбнулся Зубов и встал во весь рост. — Чего сидеть-то? Вон сколько оружия без дела валяется, — кивнул он в сторону лежавших во дворе дома, в котором они сидели, немцев.
— Голову береги, — усмехнулся Шубин и, обернувшись к Антони, сказал: — А ты сиди тут и прикрывай нас, пока мы соберем оружие. Вот тебе вместо твоего карабина автомат, — протянул он мальчику свое оружие.
Шубин и Зубов выскочили из дома и, подобрав автоматы карателей, стали помогать партизанам расправляться с гитлеровцами. Те, не ожидая такого поворота событий, растерянно заметались, пытаясь спрятаться в домах. Но прятаться уже, по большому счету, им было негде. Их превосходство в численности, как и боеприпасы, постепенно сошло на нет. Окруженные со всех сторон, они вынуждены были сдаться партизанам.
— Некогда мне с ними возиться, — ворчал Возняк, обходя небольшой строй немцев во главе с одним оставшимся в живых офицером. — Вот их теплые шинели нам пригодятся, а все, что в этих шинелях торчит, — лишнее. Так что давайте разувайтесь и раздевайтесь, паны, да и всех в расход.
— А с этим что делать? — Из толпы жителей деревни вытолкнули вперед Родзянко. — Он вроде как наш, сельский, но предатель. С немцами сотрудничал.
— Так пускай вместе с ними и наказание принимает, — не задумываясь ответил Миколай. — К этим его, — указал он на шеренгу карателей одному из своих людей.
— Дядька Михал! — вскрикнул парень, когда его потащили к немцам, и отчаянно посмотрел на одного из стариков, стоявших в толпе. Но тот только отвернулся от него.
— Что, вспомнил, что у тебя родственник есть? — ехидно спросил его старик Якуб. — А когда ты нас в сарай вел, чтобы сжечь, он тебе не родственник был? Сволочь ты, Вроцлав. Забыл свои корни. Забыл, что ты поляк и должен землю свою от фашистов защищать. Подался лизать сапоги врагу. Значит, и ты враг. А раз так, то нет у тебя больше родных в этой гмине. И на всей польской земле нет.