Страница 35 из 54
— Ну, это как сказать..
Подхомутникова на минуту задумалась.
— Вы знаете, я всегда искала в жизни людей, которые могут понять и поддержать. Гера для меня – не просто виртуальный знакомый. Мы с ним переписываемся довольно давно, и за это время он стал для меня чем-то большим, нежели просто виртуальным собеседником. Он умеет слушать, и его слова всегда полны тепла и заботы. Когда я чувствую себя одинокой или же сталкиваюсь с трудностями, Гера всегда на связи. Его романтичные сообщения и готовность прийти на помощь поднимают настроение. Он как будто бы знает, когда мне необходима поддержка, и всегда находит правильные слова.
— Но вы отдаете себе отчет в том, что это виртуальное общение? – спросила я.
— Конечно! Но для меня это важно, я имею в виду виртуальное общение. В нашем мире, где так много суеты и проблем, часто просто необходимо иметь того, кто готов поддержать. Гера для меня – это как раз такой человек. В те моменты, когда я чувствую себя одинокой и уязвимой, его поддержка помогает мне справляться с трудностями. Поэтому я и обратилась к нему за помощью, он стал частью моей жизни, я доверяю ему. Я подумала, что смогу какое-то время побыть у Геры, в безопасности. А потом я бы связалась с папой, и он бы все разрулил, – сказала Подхомутникова.
— А почему вы сразу этого не сделали? – удивилась я. – Почему вы не звонили отцу? Заставили его переживать?
— Ну.. не знаю. Сначала думала, что просто пережду – и все от меня отстанут. На всякий случай купила другую сим-карту. Заодно пообщаюсь с Герой не виртуально, а лично. Потом.. потом все закрутилось.
— Маргарита, Александр Вячеславович рассказал мне, что он не является вашим биологическим отцом, – сказала я.
Подхомутникова сразу поникла и опустила голову.
— Да, это так, – вздохнув, сказала девушка. – Но для меня это не имеет значения. Александра Вячеславовича я всегда считала и буду считать своим отцом. Он был рядом с самого начала, когда я только появилась на свет. Он воспитывал меня, заботился и учил жизни. Я помню, как он читал мне сказки перед сном, как мы вместе гуляли в парке, как он всегда находил время, чтобы поговорить и выслушать меня. Знаете, я думаю, что кровное родство – это не единственное, что связывает людей. Настоящая семья – это те, кто рядом, кто поддерживает и любит. Я знаю, что у нас с Александром Вячеславовичем особая связь, и она не зависит от генетики. Он стал для меня опорой и примером, и я горжусь тем, что могу назвать его своим отцом. Да, может быть, это сложно понять, но для меня он всегда будет тем человеком, который дал мне все – любовь, заботу и поддержку. И я не собираюсь это менять только потому, что кто-то говорит, что он – не мой биологический отец. Семья – это ведь не только одна кровь, это еще и сердце, и душа, и в этом смысле он навсегда останется моим отцом.
— Маргарита, я сейчас задам довольно деликатный вопрос, но мне необходимо, чтобы вы на него ответили, – начала я.
— Это связано с расследованием? – уточнила Подхомутникова.
— Разумеется. Я никогда не задаю праздных вопросов, – ответила я.
— Хорошо, спрашивайте, – кивнула девушка, – если я знаю, то отвечу.
— Скажите, у вашей матери есть любовник? – спросила я.
Подхомутникова красноречиво потупила взгляд.
— Понятно, – сказала я.
— А что вам понятно? – Подхомутникова посмотрела на меня. – Они разошлись, как только стало известно, что я не являюсь родной дочерью Александра Вячеславовича. Ну, наверное, он прав, не мне судить. Может быть, если бы мама сразу призналась, что я – ребенок от другого мужчины, то, возможно, все сложилось бы иначе. Возможно, они не разошлись бы и наша семья осталась бы целой. Знаете, мне сложно говорить об этом, но я часто думаю на эту тему, и в голове крутятся разные сценарии. Но, с другой стороны, я не могу осуждать свою маму. Она – мой родной человек, и я знаю, что она делала и сделает для меня все. Я не могу себе представить, как ей было тяжело, как сложно было принять такое решение, какое приняла она. Она, наверное, боялась, что правда может разрушить нашу семью, и, возможно, мама думала, что то, как поступила она, было лучшим решением. Мама, скорее всего, просто хотела, чтобы я росла в любви, а не в атмосфере недоверия и обмана. И хотя мне больно осознавать, что моя жизнь, нет, наша жизнь – всех нас троих – могла бы быть другой, я не могу винить маму. Она моя мама, и я люблю ее, несмотря ни на что. Мне тяжело жить с этим, но я надеюсь, что со временем я смогу принять все, что произошло, и найти мир в своем сердце. Ну то есть примириться с этой ситуацией.
— Маргарита, я вас понимаю, но скажите: вот вы поехали в Адлер, а ваша мать улетела в Тунис, это означает, что у вас с матерью была некая тайна от Александра Вячеславовича? – спросила я.
— Вы хотели сказать, был ли у нас с ней такой женский заговор? – уточнила Подхомутникова.
— Нет, я просто пытаюсь понять причины такого вашего решения. Впрочем, если хотите, можете это и заговором назвать, – кивнула я.
— Вообще-то, получается, что да, был, – призналась Подхомутникова. – И только теперь я поняла, насколько это был необдуманный поступок. Но с другой стороны, а почему бы и нет? Да, я поехала в Адлер, а мама улетела в Тунис, и, возможно, это выглядит странно, ведь планировали-то мы поехать в Африку вместе. Но.. моя мама теперь свободная женщина, и я считаю, что она вправе устраивать свою личную жизнь, свою судьбу так, как она считает нужным, как ей хочется.
— Это все понятно, но ведь Александр Вячеславович просто места себе не находил, когда вы не позвонили ему, как обещали, – заметила я.
— Да, вы правы, – кивнула Подхомутникова. – Я не могу не согласиться с тем, что отец действительно переживал. Когда я не позвонила, он, конечно, мог запаниковать. Я понимаю, что для него это важно – знать, что со мной все в порядке. Да, мы подчас забываем о тех, кто остается дома и переживает за нас. Я не хотела его расстраивать, и мне жаль, что так получилось. И да, теперь я сожалею. Татьяна Александровна, а можно папе сообщить, что я.. нашлась?
— Конечно, я сообщу ему, ведь я же взялась вас разыскать, – сказала я.
— Только, пожалуйста, не сообщайте ему о том, что я не полетела в Тунис вместе с мамой, – Подхомутникова умоляюще посмотрела на меня. – Ну, хотя бы не сейчас, – добавила девушка, – позже, когда я уже буду в Тарасове. Чтобы я могла сама ему все объяснить, лично.
— Хорошо, – пообещала я и спросила: – Скажите, а своего биологического отца вы видели?
— Да, видела, – ответила Подхомутникова.