Страница 39 из 52
2 сентября. Как причудлива бывает жизнь! Важнейшую, имеющую значение для вопросов жизни и смерти информацию получаешь, когда не ждешь, и там, где не ждешь, в случайной компании.. Вчера ходили в гости к Зининым знакомым. Какая-то пестрая и глуповатая компания, скучные люди. Среди них оказался один важный человек из облздрава (или как он теперь называется). И вот он рассказал, что у них все встревожены — произошло уже несколько смертельных случаев, связанных с употреблением лекарств, не прошедших сертификацию. „Какой-то мерзавец завез в область партию опаснейших препаратов“, — заявил он. — Мы их сейчас выявляем». У меня в голове все встало на свои места. Сегодня же иду к Петру Петровичу.
4 сентября. Хозяин меня внимательно выслушал, сразу оценил важность сообщения. Тут же принял решение. Оставалось только обговорить детали: расторгнуть отношения с таким человеком, как Цицерон, — все равно что отвалить от терпящего бедствие корабля. Самого может затянуть в воронку. При этом Цицерон вовсе не считает, что терпит бедствие. Надо обдумать каждую мелочь. Мы занимались этим целый день. Кажется, все готово. Решающий разговор будет вести, разумеется, сам хозяин. О результатах он мне скажет на той неделе..»
На этом дневник обрывается. 4 сентября, 4 сентября.. И на следующей неделе — решающий разговор. Я бросилась листать свой блокнот. Павловск, Митрохин, Олег Лунин.. Нет, раньше, нужно самое начало. Вот! Вязьмикин был убит 6 сентября, в пятницу.
Все сходилось. Я сидела, переводя взгляд с последней страницы дневника на газетную вырезку, вклеенную в мой блокнот. Вырезка как бы служила продолжением дневника. Решающий разговор с Цицероном состоялся. И вот чем он закончился. Можно было считать, что убийство Вязьмикина раскрыто, убийца известен. Оставалась, правда, одна мелочь — установить, кто же он, этот Цицерон, он же «провизор».