Страница 35 из 52
— Бунчук, Бунчук.. Где-то слышал эту фамилию. Я ведь веду много хозяйственных дел, возможно, в связи с этим и слышал. Значит, погиб управляющий Вязьмикина? — Он с сожалением покачал головой. — Вот видите! Кстати, а как вы об этом узнали? В сегодняшних газетах я об этом еще не читал, а дело-то громкое, газетчики наверняка напишут, это вам не старые времена..
— Ну, как говорят в милиции, «по оперативным данным», — ответила я. Мне почему-то не хотелось упоминать о Марине Борисовне.
— Понимаю, понимаю! — Жвания предупредительно поднял руки. — Тайна следствия, доверительные отношения с информаторами. Возможно, платными, да?
— Нет, пока платить не приходилось.
— Ну, все равно, все равно. Что ж, очень жаль — еще один погибший, да. Итак, нам надо принять решение относительно судьбы нашего расследования.
— Принимайте, — покорно выдохнула я. В душе между тем поднималось возмущение и протест. Как же так — прекратить! Я столько узнала, добыла дневник..
Кстати, дневник.. Я бросила быстрый взгляд на диван, на котором оставила тетрадь. Так и есть — я забыла ее закрыть, и с того места, на котором сидят мои гости, особенно адвокат, его довольно хорошо видно. Досадная оплошность. И что теперь делать с дневником — нести в милицию? Нет, я буду продолжать расследование, даже если мне за это ничего не заплатят! Запретить-то они мне не могут! Я уже просто не могу уйти из этого дела, так ничего и не узнав. Тайна гибели Вязьмикина и Бунчука будет меня мучить, не даст покоя. Итак..
— Итак, нам с Катенькой надо посовещаться, — услышала я слова адвоката. — Вы уж нас простите, если мы на минутку уединимся.. скажем, у вас на кухне?
— Да, пожалуйста, — довольно холодно согласилась я. Я не слишком умею скрывать свои чувства. Для сыщика качество плохое, но что поделать — изменить тут я ничего не могу. Я понимала мотивы, которым руководствовался Иван Георгиевич, но испытывать к нему теплые чувства — это было выше моих сил. Пусть совещаются, пусть решают. Я для себя уже все решила. К чему теперь притворная любезность?
Я поспешно убрала дневник с дивана. Из кухни доносились негромкие голоса. Говорил в основном Иван Георгиевич, Катя изредка вставляла отдельные слова.
Наконец дверь распахнулась, и мои гости вновь вошли в комнату.
— Итак, Танечка, вот что мы решили, — торжественно начал Иван Георгиевич. — Расследование, с одной стороны, надо прекратить — оно становится слишком опасным. С другой стороны, вы вложили в него так много сил, так далеко продвинулись, что выходить сейчас из игры глупо — может, вы уже на пороге разгадки. Ваш успех принес бы несомненную пользу всем — и Олегу, которого мы вызволили бы из тюрьмы, и его компаньонам, и обществу, которое получило бы возможность покарать настоящих убийц и освободить невинного человека.. И, наконец, вам — ваше реноме как частного детектива несомненно бы повысилось. Взвесив все это, мы решили.. решили..
Он сделал торжественную паузу и произнес совершенно адвокатским тоном:
— Мы решили продолжать расследование!
Я не верила своим ушам. Я была совершенно не готова к такому исходу «кухонного совещания».
— Спасибо! — наконец сказала я от всей души. — Это здорово, что вы так решили.
— Ну а поскольку опасность, несомненно, имеется, — продолжил свою речь Иван Георгиевич, — то мы с вами сейчас заключим договор по всей форме, куда включим и пункт о страховке. Ваши интересы должны быть защищены.
Иван Георгиевич вынул из своего кейса типовой бланк и принялся с профессиональной сноровкой заполнять его. Пока он этим занимался, Катя отозвала меня в прихожую.
— Это все Иван Георгиевич решил, — доверительно сообщила она мне. — Я уже готова была прекратить — ведь и правда, это так опасно. А поможет или нет Олегу — еще неизвестно. Но Иван Георгиевич меня убедил, что надо продолжать. Он вообще такой замечательный! Дал мне взаймы такую крупную сумму, теперь я могу жить как прежде. Вообще помогает во всем..
Я не смогла выслушать до конца рассказ Кати и ее похвалы защитнику — он прервал ее излияния, заявив, что договор составлен. Я быстро пробежала глазами текст. Он гарантировал мне оплату моих услуг в размере.. (была указана какая-то смешная сумма, но я уже знала, в чем дело: для налоговиков указывалась фиктивная сумма, на самом деле оплата шла по совершенно другим расценкам), помощь в случае увечий, полученных в ходе расследования, и денежная компенсация родственникам в случае моей гибели. Я подписала оба экземпляра, Катя сделала то же самое. Гости поднялись.
— Продолжайте, Таня, и да сопутствует вам успех! — веско произнес Иван Георгиевич. — Искренне надеюсь, что наша предосторожность окажется излишней и с вами ничего не случится.
— Спасибо вам! — от всего сердца повторила я.
Закрыв дверь, я подумала о том, как можно ошибиться в человеке, легко поддавшись впечатлению либо настроению. Иван Георгиевич казался мне неискренним, излишне приторным, себе на уме. А оказался проницательным человеком, способным на неординарные поступки.
Я уже собралась вернуться к изучению дневника, когда, бросив взгляд на кресло, где только что сидел Жвания, заметила там папку. Я вспомнила, что адвокат доставал из нее бланки договора и, видимо, забыл. Я стояла в раздумье, не зная, что делать, но тут зазвонил телефон.
Это был Иван Георгиевич. Он обнаружил пропажу и сообщал, что сейчас вернется за ней. Я уверила его, что жду.
Минут через пять раздался звонок в дверь. Я взяла забытую адвокатом папку и поспешила открыть дверь.
Однако вместо Ивана Георгиевича Жвания за порогом стоял совершенно незнакомый мне человек. Это был мужчина чуть выше среднего роста с жестким выражением лица. Я не успела даже удивиться, как он, оттеснив меня, уже оказался в квартире. Тут мое оцепенение прошло, и я решила приемом самбо слегка привести незваного визитера в чувство, чтобы затем вышвырнуть его за порог.