Страница 296 из 309
Помотав головой, я попытался выбросить из неё зашедшие куда‑то не туда мысли, пытающиеся представить шизанутую монашку тайным агентом скрытых сил, причем, настолько влиятельным, чтобы задействовать спецсредства и ресурсы в своих личных целях, в условиях уже текущей операции, направленной на совсем иное. Дичь, настолько отборная и отмороженная, не могла подружиться даже с опытом Петра Васильевича Красовского, который, несмотря на всю свою отбитость, никогда не прибегал к ресурсам Синдиката, решая свои маленькие проблемки.
Это, господа и дамы, так не работает. Если ты оперативник, пехота, то по твоему вызову танки приходят, если тебе дали возможность их вызвать. А ракеты на уничтожение подлого бывшего в реальном мире не выдают. Ни в том, ни в этом.
Мэй Юн, высокая молодая полукровка с чересчур «надутой» грудью, выполняла роль одного из капитанов команды для Кси Тинг, заботясь о девочках, пока большая маман пряталась с собственной дочерью и решала другие проблемы. Моё лицо, даже слегка подклеенное пластырями, было этой симпатичной девушке знакомо, но встретила всё равно с настороженностью.
Это выглядело забавно.
Тихий район Старого города, жара, от которой, казалось, плавится сам мир, совершенно спокойный подъезд жилого дома, где на лавочке внизу сидят дед и бабушка, видевшие, казалось, Первую Мировую… И тут мне открывает дверь высокая татуированная азиатка, смуглая и накрашенная, тело которой куда сильнее скрыто рисунками на коже, чем газовым розовым подобием топика и шорт. Девушка явно была готова к приему на дом, правда клиентов, а не гостей.
– Ты? – без всякой радости оценила Мэй Юн стоящего меня на пороге, – Приходи позже, Энки нет. Она что‑то разузнала, но сейчас у клиентов еще. Уходи, я тоже жду! Сейчас!
Девушке можно было только посочувствовать. Ну откуда у ночных бабочек накопления, да еще те, что хотелось бы тратить? Старая грымза удрала, работать в мыльном доме они опасались, вот и превратили несколько квартир в гм, подобие борделя. А куда деваться? Правда, клиенту этой высокой и действительно привлекательной девочки не повезло.
– Прости, – улыбнулся я, приспуская очки и рассматривая безусловно радующую мои глаза девушку, – Но сначала дело. Кси Тинг голодна. Она требует еды. Много вашей китайской еды. Делайте. Я отвезу.
Полуголой бедолаге как под дых дали, натурально. Аж глаза начали наполняться слезами и губы дрожать. Я недоверчиво моргнул, когда мне натурально пали на грудь, вполне отчаянно зарыдав.
Дела у девчонок Кси Тинг, как оказалось, шли паршиво с тех пор, как Кси Тинг вошла в контры с Триадой. Мыльный дом торговки информацией часто посещали члены именно этой организации, многие были постоянными клиентами, под час весьма щедрыми. Когда мамка попала в резкую опалу, её предприятие не только было вынуждено переехать, но и лишилось всех этих клиентов. Более того, когда над девочками простерлось крыло габчжу Шора Гаваньяла, то местные из Старого города приняли к сведению пожелание этого очень уважаемого человека, но деньги свои девочкам не понесли. Кормить новую незваную силу никому не хотелось.
Проще говоря – двадцать семь молодых баб сидели сейчас почти впроголодь, на лапше быстрого приготовления. Моё указание набабахать китайской жратвы для старухи стало для Мэй Юн, оставшейся во главе, последней каплей.
Почесав голову, я задумался, стоя как дурак с полуголой женщиной, рыдающей мне в грудь. Потом, опомнившись, отодвинул красотку.
– Пластырь видишь? – пояснил я ей, – Под ним раны свежие. Соли мне на них не надо. Иди сделай мне чай. Сейчас что‑нибудь порешаем.
Денег у меня не было, грабить кого‑то в Старом городе и так было бы маразмом, а ради двадцати семи проституток… чересчур экстравагантным даже по моим меркам. Но это не значит, что совсем ничего сделать было нельзя. Всё‑таки, какой джентльмен может проигнорировать полуголую красивую голодную плачущую женщину, даже если он не планирует её трахать?
Я набрал номер, и на звонок, к моему удивлению, сразу ответили.
– ТЫ?!? Чего хочешь⁈ – испуганно наорал на меня в трубку нервный женский голос чрезвычайно известного в Китае блогера.
– Хочешь плюнуть матери в лицо так, чтобы она десять лет утиралась? – поинтересовался я в ответ.
– ДА!!
– Десять штук баксов.
– ЧЁ?!!
Через пять минут деньги были у меня на счету. Через десять я пил ту прозрачную бурду, которую китайцы выдают за чай и смотрел на вновь ревущую Мэй Юн. Через пятнадцать минут она, уже переодевшись, стояла у подъезда, пронзительно вопя как потерпевшая, собирая, тем самым, себе помощниц на рынок для оптовых закупок продовольствием. Встречал я их, перекуривая с невысоким щупленьким азиатом, пришедшим в гости как раз к Мэй Юн, и уже совершенно потерявшим надежду, что уйдет отсюда живым, несмотря на все моё убеждение. Ну не мог же я позволить ему убежать! А вдруг бы он не вернулся бы больше никогда⁈
Пресловутую Энку я дожидался в обществе двух десятков женщин, любящих меня за еду. Сугубо платонически любящих, что было особенно ценно в контексте происходящего, а то, если бы я сказал, что любящих с набитыми ртами, то безусловно польстил бы себе.
Энка, тощая, мелкая и довольно страшноватая девица с лягушачьим ртом на обезьяньей рожице, вернулась через час, накинувшись на разваренный рис с овощами так, как будто не ела весь последний месяц. Пришлось натурально вынимать её из‑за стола, удерживая в одной руке саму девицу, орудующую палочками для еды, а во второй – её миску, откуда та, совершенно не смущаясь своего подвешенного состояния, продолжала жрать.
– Чур, не трахать! – лишь предупредила, пока я нес её в свободную комнату, – У меня уже опухло всё!
– Совсем охренели мужики, уже и девок не кормят… – лишь покачал головой я, занося добычу и располагая её на кровати, где та продолжила трескать рис, – Рассказывай, что узнала.
– В рот дают, но не еду! – энергично кивнули мне в ответ, – Еще и ржут, что так типа сосём лучше! В общем‑то, так и есть…
– Я у тебя сейчас миску отниму…
– Поняла‑поняла! Слушай!