Страница 278 из 309
Люди, сидящие за круглым столом где‑то в старом городе Европы, за свою карьеру разобрались со множеством проблем и кризисов, но они никогда, как и их предшественники, не сталкивались с прямой угрозой всей организации. Как‑то иначе трактовать немыслимо сложную, но прошедшую без сучка и задоринки многоплановую атаку не мог никто за столом. Даже тот, кто только‑только усаживался на своё место.
– Господин Председатель! – в голосах собравшихся не могла прозвучать такая малодушная вещь, как надежда в целом, но вот надежда на какие‑нибудь новости – это был совершенно другой вопрос.
– Новости есть, господа, – спокойно кивнул занявший своё место человек, указывая на огромный монитор, в данный момент загорающийся какой‑то записью, – Обратите внимание на экран.
Его послушались с редкостным энтузиазмом, который быстро сменился недоумением при виде возникшего на экране существа с абсолютно чёрной кожей, а затем – лёгкой паникой, когда до сознания присутствующих дошли сказанные этим существом слова. Последняя вылилась в шум.
– Они что, совсем разум потеряли⁈
– Какой, к чёрту, режим молчания?!! Что альвы этим хотят сказать⁈
– Они что‑то знают. Нужно вынудить их поделиться.
– Мы…
– Тишина, – голос Председателя, казалось, выключил звук в зале, – Мы на Совете, господа… Совет. Я принёс вам новости, что некая неведомая сила собирается вывести всё от Уральского хребта до Японии из‑под нашей юрисдикции. Поправьте меня, если ошибаюсь в своих предположениях об этой… заявке. А заодно… давайте посоветуемся.
Предположение было чертовски смелым и катастрофичным. Россия на восток была чрезвычайно малонаселённой страной, а вот Китай и Индия были совершенно другим делом. Эти две страны, не считая более мелких соседей, того же Пакистана, были настоящей чудовищной фабрикой по производству людей. Их жизнь, воля и кровь представляли из себя неисчерпаемую сокровищницу для любого мага или колдуна, отчего надзор за этими странами всегда был крайне высок. Инквизиция крайне эффективно вычисляла и зачищала немногочисленных любителей поживиться чужой жизнью.
…только теперь у неведомого противника, пускающего в ход боевиков, набранных там же, на востоке, оказался ресурс в виде ста пятидесяти миллионов японцев. Условно, конечно, но собравшиеся за столом люди принялись просчитывать ситуацию, исходя из предположений Председателя.
Картина, которой придавали чёткость с каждой минутой, переставала уже потрясать умы своей апокалиптичностью, но всё равно оставалась на редкость поганой. Можно было отмахнуться от Апсародая, где неизвестный противник не достиг каких‑либо серьёзных успехов, кроме как в заметании следов и воровстве архива, можно было даже махнуть рукой на альвов, которые, объявив о своём «режиме молчания», попросту обозначили тотальный нейтралитет к случившемуся. Это было довольно странно, так как подземные жители, мягко говоря, были существами бесполезными, хуже японских лис и енотов… но сидящие за круглым столом люди довольно быстро пришли к выводу, что «нейтралитет» подземников – это почти объявление войны.
– Что‑то у них там есть, – полуутвердительно заявил один из собравшихся, – Что‑то, что может пролить свет на ситуацию. Но они никого не допустят. Теперь не допустят.
– Или это ловушка, – опроверг его ближайший сосед, – Провокация на вторжение, которое имеет все шансы перерасти в геноцид. Мы не можем себе этого позволить!
– Предлагаю тогда оставить подземников в покое, – обозначил свою позицию Председатель, – Даже не будем урезать товарообмен. Будем решать вопросы по мере их остроты, а наиболее острым из них у нас является Япония. Я выношу на повестку дня вопрос о резолюции «враждебной расы» в отношении кицуне и тануки. Думаю, он будет принят единогласно.
– С этим вопросов не возникнет, господин Председатель, – согласился с ним один из присутствующих, – Но я гарантирую, что охота за предателями будет не менее сложной, чем прямая война с альвами. Даже наоборот, потому что на стороне оборотней выступит местное правительство, оно не потерпит военную интервенцию.
– А мы не будем их экстерминировать немедленно, господа, – холодная улыбка тронула губы одного из самых могущественных людей мира, – Мы просто лишим их прав, развяжем руки регионам. Любой пойманный оборотень будет допрошен максимально… эффективно, с применением всех, без исключения, спецсредств. Считайте меня фантазёром, но я уверен, что наш пока неведомый противник не прибегнет к такому чудесному средству шпионажа, как две расы прирождённых хитрецов. Лояльность же оборотней, как вы знаете, вещь довольно зыбкая.
– То есть, мы их буквально назначаем врагами?
– Именно.
Массовая эффективная операция против инквизиторов, далеко не все части которой были афишированы, нанесла серьёзнейший моральный вред рядовым агентам. Требовалось срочно исправить положение, дав понятного и простого врага. Срочно выслать отряды лучших охотников за нечистью, загримированных с помощью магии, отправить дознавателей, привлечь местное население, укрепить каждое региональное отделение на подвергающейся риску территории.
Это уже было знакомой работой. Той, с которой все сидящие за круглым столом сталкивались ежедневно.
Председатель же, распустив Совет, отправился в другие апартаменты, где его прихода ожидали два пожилых существа, которых бы в лицо не узнал ни единый из живущих в данный момент инквизиторов. Хотя, что там говорить, с расой бы возник точно такой же вопрос. Впрочем, от Совета, проведённого раньше, это небольшое собрание отличалось лишь списком вопросов на повестке дня.
Мудрые и могущественные сущности, засевшие на этом импровизированном совещании, обсуждали то, что пока было скрыто от рядовых (и не очень) членов организации.
Пропажа необычайно ёмкого аккумулятора из великолепно охраняемой лаборатории, где проводились исследования образца, не могла бы встревожить самого Председателя и его гостей. Куда серьёзнее они, все трое, были обеспокоены другой пропажей.
Совсем не важной.
Откровенно недорогой, даже дешёвой, если брать в расчёт материалы.
Весьма специфичной, с полнейшим отсутствием какой‑либо значимости, кроме исторической.
Невероятно, просто катастрофически неудобной для похищения.
А ещё – очень, очень, очень… красноречивой.