Страница 259 из 309
Мы в это время, не успев до конца переварить новости, ошарашенно переглядывались, понятия не имея, что делать. Боевой вертолет Эм‑Эйч Шесть, «LittleBird» – это несколько не то, с чем мы имели дело до этого вообще. Да и откуда бы он взялся в Апсародае⁈ Это полноценная боевая машина!
Делать в данной ситуации было можно две вещи. Либо позволить Эрике разложить свою (совершенно не готовую) снайперскую винтовку, чтобы попытаться пристрелить пилота «птички», либо срочно эвакуироваться с яхты к такой‑то матери, благо, что до берега было совсем недалеко. Мы, уже слыша едва заметный шум лопастей этой дряни, сочиненной в Штатах именно для спецопераций, уже повыбрасывались за борт с экипажем, планируя защищать плывущих людей, если раздолбавший яхту вертолет зависнет для истребления людей, как…
…от яхты в сторону едва заметной стрекочущей точки в небесах ушёл толстый инверсионный след. А затем еще один. И еще. И еще.
– Мы Момо забыли, – уведомил я окружающих, сдувая мокрый хвост угнездившегося на голове медоеда с лица. Фраза прозвучала очень красочно под взрыв, раздавшийся в небе.
Когда мы, мокрые, злые и очень жалеющие все наши искупавшиеся в морской воде пушки, забрались обратно на яхту, то насладились зрелищем смеющейся, как ребенок, Момо, восседающей рядом со здоровенной ракетницей, представляющей из себя четыре соединенных массивных трубы, закрытых квадратным кожухом и снабженных компьютерной системой наведения. Штука, стоящая пятизначную сумму… Навскидку.
– Так… – сдирая с головы медоеда, пробормотал я, – Кажется, нас только что поимели…
– И что ты с ней сделаешь? – поинтересовалась слегка обожженная солнцем вампиресса, сверлящая заливающуюся смехом рыжую засранку совсем недобрым взглядом.
– Вам на такое смотреть рано! – отрезал я, шагая к совершенно счастливой маньячке, чтобы взять её подмышку, – Займитесь остальными! И китаянку поймайте, она уже почти до берега доплыла!
///
Детки были очень красивыми в их маленьких миленьких оранжевых жилетиках, но на Юки это не произвело ни малейшего впечатления. Кицуне, злобно оскалившись, уже стояла пригнувшись и по пояс в воде, добыв из ножен «ка‑бар».
– Слышишь, сучка? – почти проурчала очень злая лиса, глядя на застывшую перед ней молодую китаянку, уже стоящую на песке, – Давай назад. Залазь в воду и толкай детишек назад…
У японки было очень плохое настроение, причем очень давно. Подобное она обычно хорошо скрывала, но после плаванья и всех этих новостей, что свалились на отряд прямо с утра, да еще и перед незнакомой рожей, которая, зачем‑то, оглядывается по сторонам… нервы девушки не выдержали.
– Немедленно! – свирепо и внушительно рявкнула кицуне, вынуждая побледневшую китаянку кинуться в воду, а её пацанов зареветь от страха.
– Слышь, я не сделала ничего! – отплевываясь от воды, попыталась что‑то вякнуть фальшивая «Мао‑Мао», взявшая обратный курс на яхту и толкающая перед собой плачущих пацанят, – Я вас предупредила!
– Мы это там рассудим! – прошипела загребающая за ней Широсаки в ответ, – И только попробуй что‑нибудь выкинуть! Моя подруга бы тебя пристрелила, сунься ты в кусты!
Вчера, пожирая отвратительно кислый виноград, который ей Петр совал прямо в губы, Юки очень хотела укусить себя за что‑нибудь! Грызануть посильнее прямо, аж до крови! Она, сидя спиной к этому молодому мужчине, почти её мужчине (!), понятия не имела, как теперь избавиться от этого «почти»!
Как⁈
Мало того, что её давно приняли как равную, так еще и устроили экзамен, который Юки с честью прошла! Хорошо ведь? Хорошо, конечно! Только как теперь к нему приластиться, как прокрасться… куда‑нибудь, как…
Проще говоря, лиса, не имевшая понятия о том, каково это, быть взрослой в амурных вещах, дико бесилась, не имея возможности вернуться к своему старому подростковому флирту! Причем, бесилась не просто потому, что ничего не могла придумать, а еще и потому, что все вокруг, совершенно все, кроме этой чертовой Мао‑Мао, прекрасно видели её затруднения и, втихомолку, ржали над этим! Смеялись!
– Я устала! – прохрипела китаянка, проплывшая половину пути.
– Нож в ступню воткну! – прошипела ей Юки, – Живее, сучка!
Смех. Смех – это обидно. Даже беззлобный. Он бесит. Они хотели её взбесить и взбесили, Юки уже готова была идти на крайние меры, она купила нужное белье, она собралась с духом, она была готова!
И тут эта проклятая Агнешка, проклятый вампир, проклятая Мао‑Мао и теперь даже вот эта проклятая фальшивая «Мао‑Мао» с дурацким вертолетом и не менее дурацкой Момо!
Кицуне залезала на борт, едва не пыхтя от накопившейся в ней сердитости, смешанной с волнением, любопытством, да и вообще, черт знает чем. Она уже в третий раз дала себе великую священную клятву, что когда они вернутся в пентхаус, то она напялит на себя майку «ТРАХАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО» (только её!), а потом просто пойдет это делать! И… и плевать уже на всё! Главное, дождаться, пока Марий убежит к Норме!
А то, если подумать, то она сама с Нормой чуть пару раз… НЕ ДУМАТЬ!
Хватит думать!
Приняв такое решение, выполнившая приказ лиса забралась на борт, уставилась на происходящее там, хлопнула мокрыми ресницами, а затем немедленно подумала:
– «Офигеть!».
Уж какой они с Эрикой Момо не видели, но представить себе эту маленькую безумную демоницу испуганной? Нет, такого даже в мыслях никогда не было. Момо не боялась вообще ничего и никогда!
…а теперь она, сидя попой на палубе, определенно и сильно боялась хмурого Красовского, возвышающегося над всеми с сомкнутыми на груди руками. Чуть ли не тряслась! Впрочем, остальные из команды тоже смотрели на Петра с очень немалой долей настороженности и боязни, причем, что заметил острый лисий взгляд – в отличие от простых людей! Капитан и матросы, раздосадованные и мокрые, лишь бросали недоумевающие взгляды на брюнета…
…на плече которого сидел очень большой ворон. Невозмутимо так.
Еще сильнее Юки удивилась, когда рыжая крохотуля, пав на четыре кости, подскакала к японке, а затем, поднявшись, обняла её, принявшись гладить по спине и посматривать при этом на русского как на кровавого палача. У кицуне аж злость свернулась, выпустив наружу дикое звериное любопытство!
– Что происходит⁈ – требовательным тоном спросила она, перестав обращать внимание на гигантскую птицу, которую, привстав на задние лапы, пытался разглядеть одноглазый медоед.