Страница 248 из 309
…ведь с тех пор, как она смогла преодолеть внутренние барьеры и раскрыться, став куда более решительной и инициативной, оказалось, что бедная лиса вместе с этим потеряла все свои немногочисленные способности к флирту! Она теперь понятия не имела, как сблизиться с Петром! Все её ранние ужимки были очень… детскими!
Разумеется, она усмотрела во внезапно явившейся в их жизнь Мао‑Мао пророка и волю свыше, а оказалось, что это все обман и постановка!
– Она просто продает образ! – хныкала Юки, чувствуя, как её гладят по голове, – У неё ни друзей, ни подруг! Только работа и дети! Бизнес! Это просто бизнес, Эрика! Это…
Тумк!
Кицуне оказалась небольно ударена кулаком вампира по темечку. Сказав на всякий случай «ай!», она подняла голову, чтобы жалобно посмотреть в лицо стукнувшей, но была вырвана из грудного плена, а затем стукнута еще несколько раз, еще слабее.
– Не в ту сторону воюешь, подруга… – ласково пробормотала Хатсбург, наминая щеки Широсаки, – Китайцы такие себе учителя по личной жизни и социалке. Я бы сама тебе что‑то подсказала, но откуда? В казарме выросла. А вот других альтернатив ты замечать не хочешь…
– Это каких? Момо? – кисло и безнадежно вопросила Юки, а затем удивленно моргнула, когда её мягко стукнули еще раз.
– Момо тебе скажет только «разденься и лезь в постель»! – фыркнула Эрика, – Я говорю про Мария, дурында!
– Мари… – глаза широкицуне стали расширяться до удивительных размеров, – Мари…я⁈
– А он что, не человек, что ли? – язвительно вопросила недомытая госпожа Хатсбург, а затем принялась выгонять лисицу с наказом как следует подумать над её словами. Юки упиралась, как только можно, ныла о том, что она не знает как и о чем, но всё равно была вытолкана из банного помещения… и обнаружила себя стоящей в коридоре, мокрой и голой.
Проходившая мимо Мао‑Мао уставилась на девушку, моргнула, а затем, потыкав той пальцем на расстоянии в промежность, посоветовала быть осторожнее с покраской волос в нежных местах.
– Сожжешь себе %?'№у – будешь плакать всю оставшуюся жизнь! – выдала китаянка очень мудрый совет, а затем пошла себе дальше, оставив кицуне стоять в полном недоумении, смятении и расстройстве.