Страница 226 из 309
Впрочем, на этом всё и закончилось, так как троице сидевших в засаде пришлось затем выбегать из темной фермы на чуть более освещенное пространство, чтобы хоть как‑то ориентироваться, а тут их поджидала кицуне. Юки, сидя со стороны входа в строение, спокойно, как на стрельбище, отправила по заряду сна в каждого из троих человек, доказывая тем самым мне и себе, что новорожденный дух крайне отвратно коммуницирует со своими жертвами. Оперативных указаний он им отдавать не мог…
Что же, и то хлеб.
– «Даже не думай расслабляться», – предупредил меня Алебастр, – «Скорее всего, это была проверка. Центр этой мини‑деревни прекрасно освещен, я уверен, что все остальные там».
– В засаде? – прошептал я, маня Широсаки за собой, уводя её от смердящих ферм.
– «И в качестве заложников. Не забывай, что ты имеешь дело с людьми, испытывающими серьезнейшую ментальную атаку. Им не нужно всем быть адекватными, чтобы быть полезными для духа»
– Для этого он должен с нами связаться. Чего он не делает, – сухо бросил я, уходя от смердящих ферм, – Кстати, передай МакАлистеру, что тех, кто ему не подчинился, дух может затребовать в жертву.
– «Уже обсудили», – тут же отозвался альв, – «Он утверждает, что на это его люди не пойдут ни в коем случае».
– Его люди. А барон и его люди?
Вопрос остался без ответа. Попросив альва нас посторожить, я велел Юки превратиться и попытаться вернуть себе обоняние. Идти туда, где есть целая куча вооруженных и ментально нестабильных людей не во всеоружии – не хотелось. Хотелось другого, а именно усыпить Широсаки, выбросить пневматику и пойти разбираться в старом‑добром стиле, но увы, это был не тот сценарий.
Пока лиса фыркала и тёрлась мордой о траву, мои колени и землю, я напряженно раздумывал. Что‑то здесь было сильно не так.
Дух не мог не знать, что по его душу сейчас летят очень серьезные колдуны из Европы, которые гарантированно (и очень легко) уничтожат тварь. Обладая крайне малыми способностями и возможностями, он атаковал инквизиторов, получил доступ в их разум, но… застрял на этой земле. Буквально подписал себе смертный приговор, хотя не должен был делать подобное. Он «отдал» нам пять людей, пять человеческих жизней, которые мог использовать иначе. Но остальные… остальные там, в центре, включая барона, а, может быть, и носителя.
Поразмыслив, я принял решение. Отправив обоих дронов альва на разведку, я, сняв наушник, чтобы отшельник меня не подслушал, тихо объяснил лисице свой план. Та разинула пасть, пришлось её прямо закрыть назад руками.
– Либо так, либо никак, – твердо сказал я ей, – Марий и Эрика уже у восточной части острова бултыхаются, нас ждут. Мы сейчас идём к ним… или пробуем? Молчишь, значит пробуем?
Юки выпучилась на меня с закрытой моими же руками пастью, пытаясь понять, насколько добровольное дело ей предлагают. Наконец, поняв, что выбор, в принципе, отсутствует, вздохнула, смиряясь. Это позволило мне превратить белую лису в тяжело вооруженное двумя винтовками животное, а затем, легонько похлопав по заду, отпустить.
Две винтовки, восемь магазинов, личный пистолет с парой запасных магазинов дротиков. Вот сколько всего уперла Широсаки Юки, отправленная на задание. Мне осталось лишь личное оружие, да свой собственный дротикомет, из которого стрелять на расстояние далее пятнадцати метров не рекомендовалось.
Зато у меня был дробовик. Ультимативное оружие против пылесосов, прокрадывающихся в дом воронов, людей и прочих гадких элементов нашей многотрудной жизни.
Им я и собирался воспользоваться.
Интерлюдия
– «Идите», – прошептало оно в смущенные, захваченные сомнениями, умы, – «Идите. Там два чудовища. Те, кого вы клялись уничтожать. Клялись защищать людей. Идите и убейте… Я верну вам вас сейчас, отпущу вас потом. Убейте…»
Люди, ошарашенные, изнемогшие, в одежде, многократно пропитанной собственным потом, поднимались с пола, на котором сидели. Поднимались и брались за оружие. Неловко, неуверенно, шарахаясь друг от друга. Щурились, вспоминая лица товарищей. В их головах шёл медленный процесс возврата к себе. Ломкий, спутанный, заставляющий нейронные связи гореть от напряжения… но они держались.
Они вставали, проверяли оружие, тихо переговаривались, слушали его шепот, рассказывающий, где находится враг. Готовились сражаться.
Солдаты. Воины. Исполнители. Те, кто нужен всегда, и те, кого оно алкало. Здесь, сейчас, в прошлом. Всегда. Полезная и опасная тварь «человек». Нужная, вкусная, желанная, упрямая. Их нужно было заставлять, обманывать или покупать, но ему почти нечем было им платить. Это было несправедливо, но оно никогда не понимало «справедливости». Отпечаток древнего разума породителя нес в себе множество воспоминаний о коммуникации с едой… ни одно из них не было позитивным. Краткоживущие сущности не понимали бессмысленности своего конечного существования, всегда ожидая несоразмерной платы за свои усилия.
Солдаты выбирались из жилища, бросая взгляды на него и на лежащего рядом с ним человека. Особый статус, особые знания, особое… всё.
Оно узнало о своих врагах больше, чем когда‑либо знал породитель. Общество краткоживущих, могущественных, умелых, опытных и коварных. Истребители бессмертных, убийцы практиков истинных сил, защитники еды. Барон, которого оно захватило, обладал полным знанием о том, что с ним сделают, если получат полный контроль. Скуют, ограничат, познают, обратят в инструмент, слепо ждущий часа своего предназначения. Когда час пробьет, то ему выдадут сил лишь на гран больше, чем нужно для исполнения задачи, а после выполнения приказа, его вернут назад, в тишину и мрак.
Поступят с ним так, как даже породитель не поступал с поглощаемыми им жизнями. Холодно, жестоко, ужасно. Превратят осколок вечности в обладающую разумом вещь, лишенную прав на всё, оставленную без выбора, смысла, надежды. Обманув смертных первым, оно лишь получило возможность узнать, как собирались обмануть его .
Выхода не было изначально. Трансформа выпила все силы принесенных жертв, сущность была ослаблена и истощена, смертные всё рассчитали точно. Однако, перед тем как стать кем‑то , оно было магией . Активным отточенным волшебством, под цель которого подходил почти каждый на этом острове, полном мертвых птиц. Оно воспользовалось своим шансом, а теперь, предчувствуя угрозу от двух вторженцев на остров, от каждого из которых веяло странной опасностью, пыталось защититься.