Неприкаянный. Тетралогия

Глава 6 Мужчины и женщины

Пробуждение выдалось не из легких. Говорить тут нечего, я проспал максимум три часа после долгого и, признаться, крайне приятного, времяпрепровождения, а потом в спальню ворвались злые люди, растолкали нас с Эрикой, и повезли, мало чего соображающих, непонятно куда. Главный из этих людей, откликающийся, вроде бы, на имя «Марий», приказал не напрягаться, а просто делать, что мне скажут. С совершенно не соображающей головой я кивал, даже не пытаясь отслеживать реальность. Кончилось это за городом, где мне сунули в руки автомат, приказав вместе с остальными дать несколько коротких очередей в воздух, прямо там, где мы остановили «тойоту». Это было мне по плечу. Эрика стреляла, кажется, не просыпаясь, просто высунув ствол из окна.

Затем из кустов вывалились Гритт и Широсаки, ведущие за собой пожилого худощавого человека с растерянным лицом, украшенным небритостью и подслеповато моргающими глазами. Нам пришлось потесниться, чтобы он влез в машину, чему спящая Эрика была только рада. Вползя ко мне на колени, она спокойно посапывала мне же в шею, пока Марий вёл переговоры с мужчиной, а я из‑за этого чуть не пропустил, что мы, оказывается, только что спасли кардинала Святой Католической Церкви.

Тот, узнав, кто мы такие, тут же начал что‑то говорить. Много, требовательно, даже жестко.

– Кардинал, не наглейте, – зевнув с подвыванием, вмешался в разговор я, – Мы вам ничем не обязаны и ничего не будем делать бесплатно.

– Юноша, вы понимаете, с кем вы разговариваете⁈ – прищурился на меня этот субъект.

– Прекрасно понимаю, – вяло кивнул я, взяв спящую Хатсбург за ягодицу и поправляя сидящую на мне девушку, – А вот вы, видимо, нет. Наш отдел не подчиняется никому . Никому ничем не обязан. Да, вы представитель католиков, поэтому если надавите на все ваши кнопочки, то к нам, из Центрального Управления, придёт настоятельная просьба прислушаться к вашим чаяниям. Но чтобы она пришла, Ватикану придётся засунуть язык в зад Инквизиции настолько глубоко, что вас же потом за это и четвертуют. Вне зависимости от того, что вы найдете и поймете.

– Петр… – вздохнул Марий, сидящий за рулем.

– Что? – хмыкнул я, подмигивая выглядывающей с переднего сиденья Юки, – Если так удачно вышло, что мы можем с кардиналом устаканить всё до того, как его обнаглевшее стадо снова начнет мычать под нашими воротами, то почему бы и нет? Он не выглядит измученным после плена…

– Давай лучше я буду вести переговоры? – сердито предложил блондин.

– Да пожалуйста, – пожал я плечами, – Только пусть он не забывает, что мы живем на площади, где собрались представители всех крупных религий мира. И рассказать этим представителям о том, что полтысячелетия назад католики пытались провернуть геноцид Японских островов – нам совершенно ничего не может помешать…

Пробормотав это, я уснул, выключившись из реальности. Потом, поздно ночью, мне Юки расскажет, как я, почти не открывая глаз, втащил вампирессу в дом, плюхнул на свою же кровать и упал рядом, продолжив спать, но этого уже не буду помнить совершенно. Эрика же, в свою очередь, даже не вспомнит, что она куда‑то выезжала из дому. Вот что значит вымотаться.

Вернувшийся домой и дождавшийся, пока мы с вампирессой продерем глаза, барон приступил к рассказу о произошедшем. Говорить, в общем‑то, было не о чем. МакАлистер дал точную наводку, приказал спешить, заплатили за это какие‑то три тысячи долларов, что удивительно скупо, несмотря на «полное отсутствие риска». После этого мы нашей полумертвой командой съездили до места, постреляли в воздух, чтобы «спугнуть» похитителей, скорее всего, и заказавших нам освобождение ватиканского ученого в высоком звании, затем Марий сдал возмущенного кардинала Цурье из рук в руки, конец истории. Если кто‑то будет спрашивать, то это наша Юки, подрабатывая курьером, услышала краем уха о хижине в лесу, из которой доносятся молитвы на латыни. Конец истории.

– Но мы, кажется, нашли с ним общий язык, – с довольным видом подытожил блондин, только что расправившийся с тремя жареными куриными окорочками, – Рома заплатит. Тайно. Его свита сплошь из молодых архивариусов, изыскателей и прочей дряни, это не того полета птицы, чтобы знать реальную правду об отношениях между католиками и Инквизицией, так что придётся делать вид, что мы им помогаем из глубокого уважения и почитания Ватикана, но по каждому пункту нашей помощи Пьетро Рома будет платить. По шестикратной ставке.

– Зачем тогда было устраивать весь цирк с самого начала? – не понял Алебастр, массирующий себе виски, – Он мог…

– Его укачало в полете, – блондин ухмыльнулся, – Рома отдал своим людям приказ найти себе место для размещения, а сам лег спать. Его секретарь решил, что лучшим вариантом будет выгнать нас из дома, чтобы разместить хоть часть людей… бесплатно, в удобной точке.

– Тупость неизлечима! – бодро откликнулась вампиресса, которая в этот момент стояла на кухне и… мыла посуду. И, кажется, пританцовывала. Мимопроходившая вслед за намылившимся куда‑то бинтуронгом Юки была поймана захватом локтя за шею и поцелована в щеку. Десятикратно.

У Эрики, судя по всему, было просто прекрасное настроение. Мягко выражаясь, девушка «цвела и пахла», что заставляло нас, сидящих за столом, постоянно отвлекаться на это преображение. Характер изменений был прекрасно известен всем, но вот его сила и яркость определенно были сюрпризом! Во всяком случае, известная нам всем сексуальная, но ворчливая и слегка ленивая вампиресса со склонностью к шоппингу, внезапно раскрылась с другой стороны. Не то чтобы она никогда не мыла посуду, но сама…?

– Петр, а ты вот такое сможешь проделать с Агнешкой? – внезапно и громко поинтересовался улыбающийся Марий, – Я это даже за измену не посчитаю…

Реакция на его слова была бурная. Широсаки выпучила глаза и открыла рот, Эрика упустила из рук и расколотила тарелку, вцепившись в края мойки и начав трястись, Алебастр ничего не понял, а я, фыркнув, покачал головой, сказал с напускным сожалением:

– Увы, такими техниками не владею. Всё случившееся – лишь совпадение обстоятельств…