Страница 158 из 309
Глава 1 Зов иерихонской трубы
Фильм ужасов – он как комедия. Ты смотришь за поведением серийного убийцы, монстра, живого мертвеца, ведьмы какой‑нибудь, либо съехавшего с катушек маньяка и… тебе смешно. Вот зачем вурдалаку пугать свой обед? Зачем призраку гоняться за женщиной по всему поместью? Зачем убийце терроризировать свою жертву, когда он сам – просто поехавший любитель, не понимающий последствий своих действий? Это всё, конечно, сцена, постановка, чей смысл заставить вас сладко ахать от внутренней дрожи и сопереживания, но, как приличный серийный убийца и немножечко маньяк, признаюсь – для нас фильмов не снимают, а от ваших мне смешно!
Ну, впрочем, до момента, когда появляется шанс сыграть главную роль в реальности.
Этим я сейчас и занимался на темном заброшенном складе, притулившемся около порта Старого города. Шёл себе, немного хромая, вдоль стены, да вёл по ней, ржавой и железной, тупой стороной «ка‑бара», вызывая к жизни противный мерзкий скрежет. Недолго, долго нельзя. Эффект пропадает, да и слышать нужно, что там поделывает моя будущая кровавая жертва?
Та, между прочим, пыталась отдышаться, спрятавшись за какими‑то ящиками.
– Пабло. Пааа‑бло… – почти пропел я с улыбкой, направляя голос вверх, в центр полупустого помещения, огибая небольшую кучку мусора, чуть ранее трещавшую под ногами убегающего, – Ты устал бегать? Посиди, Пабло… Я уже близко!
Теперь стоит подобрать на ходу солидный ржавый болт, а затем по высокой дуге запулить его в сторону от ящиков, чтобы…
Банг! Банг! Банг! Револьверные выстрелы идут один за другим, перепуганный бандит лупит в белый свет как в копеечку! Это нам нужно, это нам важно, но кто так относится к боеприпасам⁈ Пабло, у тебя осталось всего два патрона!
– Сволочь!! ААА!!! – именно с таким полувоем‑полувизгом парень, только что потративший более половины своего боезапаса, срывается с места, продолжая от меня убегать, сшибая разный хлам и ушибаясь в процессе. Пару раз его силуэт мелькает на светлом, соблазняя меня вогнать ему пулю в ляжку, но я сдерживаюсь, продолжая неторопливо шагать по его следу.
Всё‑таки, первое мое дело после Саттахипа, где умудрился получить в каждую ногу по девятимиллиметровой пуле, а потом еще и поймать заражение. Плюсом было, что почти всю дорогу до Басолана провёл в бреду, а вот потом, оказавшись дома, принялся выздоравливать. Лежа, разумеется. С пристающей ко мне японкой, с самкой бинтуронга, назначившей меня своим любимым лежаком, под укоризненными взглядами Мария Гритта, работающего ежедневно водителем и грузчиком для дорвавшейся до денег вампирессы…
Я уж молчу про то, что слегка ожившая Норма, наша безотказная слуга‑оборотень, быстро прочухала, что я умею отпугивать разных несносных лисиц, от чего повадилась прятаться у меня под кроватью… либо на кровати. А это, знаете ли, несло свои осложнения! Петр Васильевич, конечно, человек широких взглядов, но когда его окружают волчица, медведь и лиса, да еще и в жарком тайском климате, то он и сам может озвереть!
Именно поэтому, кстати, я сейчас и играл маньяка для Пабло Мубарро, мелкого ублюдка, прибывшего в Апсародай менее недели назад. Кстати, хорошо играл, если не считать того, что на придурка был подсажен «жучок», а мой смартфон прекрасно показывал на карте, где этот нехристь сейчас сидит. Увы, господа, я не могу быть аутентичным чудовищем, мне пока бегать нельзя!
Поэтому я, прихрамывая, методично загонял парня туда, куда хотелось изначально, в трущобы у порта. Целый микрорайон с одним входом‑выходом, несколько утлых зданий с внутренними дворами, где ютились те, у кого временами не было денег даже на хлеб и фрукты. Средства на решетки на окнах и на металлические двери они, между прочим, нашли. Бедный – не значит самоубийца.
– Пабло‑Пабло… нужно лучше знать город, в котором ты живешь! – подал я голос, входя в мышеловку, – Ну и… в котором ты умрешь!
Для мечущегося в лабиринте парня, не видящего лазеек и выходов, это стало последней каплей, так что он заорал на английском с ужасным акцентом:
– Ты знаешь, кто я, ублюдок, мать твою⁈ Ты знаешь, с кем я⁈
– Конечно знаю, – шаркнув ножом по стене дома, откликнулся я, – Ты совершенно одинок, Пабло Мубарро! Ты стал таким ровно в тот момент, когда решил, что можно пристрелить курьера с пиццей, вместо того чтобы заплатить ему двадцать баксов!
– Что⁈ – парень явно не ожидал подобного, – Что ты сказал⁈ Ты пришёл за мной из‑за этого⁈
– Можно и так сказать… – определив, что цель прячется за проржавевшим остовом древнего автомобиля, я принялся искать новый камешек, долженствующий спугнуть молодого убийцу, – Твои друзья отделаются легко. Им сломают две конечности из четырех, на выбор. Кто‑то выберет ноги, кто‑то руки. А вот для тебя у меня плохие новости, Пабло…
– Ты смеешься! Ты ржешь надо мной! – истерически заорал молодой отбитый гангстер, еще сутки назад бывший свято уверенным, что в этом городе закона нет как такового, – Этого не может быть!!
– У тебя два патрона, амиго, – подняв пустую треснувшую бутылку, я подкинул её в руке, подмигивая двум детским мордочкам, светящимся любопытством с третьего этажа, – Апсародай рекомендует тебе застрелиться. Прямо сейчас.
Я знал, что этот тип никогда не воспользуется моим советом, поэтому планировал шумнуть бутылкой так, чтобы он разрядился в «молоко», а затем взять цель живой. У реальности, однако, были свои планы. Выглядели они как здоровенный ворон, с шумом и карканьем приземлившийся на ржавый кузов машины, за которой скрывался Пабло. Придурок так удачно выскочил, размахивая стволом и вопя, что я, не удержавшись, отправил ему бутылку прямо в голову!
Бам! Банг! – пули из револьвера убийцы курьера оказались выпущены куда‑то в стену, пока согнувшийся в три погибели идиот хватал себя за ушибленное лицо.
– Да, Пабло, ты не самая яркая звездочка в этой ночи… – с легким разочарованием буркнул я, сближаясь с целью, – Вот вообще ни разу!
– Не подходи! Убью! Закопаю! – завыл придурок, размахивая рукой с разрядившимся пистолетом. Это заставило меня недоуменно переглянуться с вороном, прежде чем отправить молодому преступнику крюк в ухо, сваливший его на землю.
Теперь можно было приступать.
– Не убивай! Нет! Не надо!!! – это уже звучало просто жалко.
– Да я и не собираюсь, Пабло… – перевернув парня, я достал «ка‑бар» из ножен, – Ты подохнешь сам.