Страница 104 из 309
В заднем кармане штанов у меня был небольшой испачканный платок. Вообще‑то, настоящий мужчина всегда носит с собой чистый, но именно для того, чтобы испачкать. Мой я использовал еще утром, вытирая рот некоей торопливой и не особо чистоплотной кицуне, объевшейся фисташковым мороженым. Сейчас этот платок и был сунут под нос лежащей в прострации молодой женщине. Если мои догадки верны, то…
Не отрывая пустого взгляда от темного тайского неба, лежащая на земле сморщила нос, задрала верхнюю губу и тихо утробно зарычала.
Здравствуйте. Это оборотень. Наглухо контуженный оборотень.
Ладно. Это что‑то усложняет, а что‑то упрощает.
Подняв с земли спасенную, я напряженно зашагал в сторону нашей запасной хаты. Килограммов шестьдесят, не меньше. Причем всё натуральное, обезжиренное! Вот почему именно мне везет с подбором бездомных животных? Насмешливо каркающие вороны, летающие где‑то между крыш зданий, не в счет!
Через полчаса я, уже порядком запыхавшийся, заходил к себе домой. Мне срочно нужно было что‑то посерьезнее платочка. С этим сразу же возникли проблемы. Щетка, которой Эрика вычесывала Юки, оказалась девственно чиста, а корзина из‑под белья пуста и уныла. Вампиресса, при всей своей сварливой сексуальности и агрессии, отличалась чистоплотностью. Если подумать, то енот‑полоскун из неё куда больший, чем вампир!
– Пётр? – удивилась мне задумчивая Юки, сидевшая с бинтуронгом в её комнате.
– Постель когда меняла? – задал странный вопрос я, кивая на кровать.
– Сегодня! – ответила девушка, делая очень удивленный вид.
– Ну… – я понял, что все пути перекрыты, – Тогда снимай трусы.
Наверное, мне стоило лучше обдумывать свои слова, но, когда ты после борделя под градусом сначала дерешься, а потом волочишь рослую девицу почти квартал, занося её на пятый этаж, а потом еще приматываешь к койке, а затем торопишься на храмовую площадь, зная, что черепно‑мозговые травмы довольно капризны ко времени (не считая всего остального!), то не особо выбираешь слова.
Реакция Широсаки Юки показала, что у меня тоже в каком роде черепно‑мозговая травма. Издав короткий пронзительный визг, девушка рыбкой нырнула мне между ног, задавая стрекача из своей маленькой тесной комнаты!
Она удрала на кухню, где коротали время Гритт и Хатсбург. Оба, причем, были довольно пьяненькими, особенно наш блондин. К моменту, когда я подошёл, они уже выслушали испуганную кицуне, так что уставились на меня проникновенно‑задумчивыми взглядами.
– Не наблюдаю яростной похоти, – резюмировала вампирессы, – Сов‑вершенно!
– З‑значит… – авторитетно кивнул сам себе блондин, – Эт‑то не похоть. Ему нужны… трусы! Пётр! Ты н‑непра… вильно понял аниме! Трусы мож‑но воро‑в‑вать, их нельзя отни‑мать! И снимать! Насильно…
Вот, блин. Пришлось объяснять. В ходе объяснения Марий чересчур задумался, засопев на столе, а вот Эрика, наоборот, пришла в себя. Отловив чересчур наивную кицуне, не уследившую за соседкой, вампиресса помахала мне рукой.
– Я пойду с тобой! А теперь жди меня… на выходе. Я всё сделаю как надо.
И действительно, через пять минут Эрика уже была со мной на улице, обув какие‑то легкомысленные шлепки.
– Идём! Без меня ты не справишься!
– Это почему? – поинтересовался я, ухваченный брюнеткой под локоть.
Та, вдохнув свежего воздуха, еще сильнее пришла в себя.
– Потому что ты русский, Красовский. А мы сегодня уже с русскими того, имели дело. Скорее всего, ты попросту грохнул тех двоих бедолаг, а затем, взяв бабу в охапку, поволок в логово. Пришёл, бросил, ушёл за юкиными трусами. Хочешь дать оборотню нанюхаться запаха кицуне. Он озвереет, превратится, травмы исцелятся, а дальше – видно будет, да? – выдали мне довольно длинную тираду, а когда я, пожав плечами, кивнул, с удовлетворением продолжили, – Только это не очень поправит дело, если твоей этой бабе мозги отшибло. А вот я – могу узнать о ней гораздо больше, чем ты!
Крыть было нечем, поэтому я поинтересовался, а что там с русскими приключилось. В ответ получил пренебрежительную отмашку. Мол, приходили, очень хотели нас нанять, очень настойчиво, но Марий отмазался, что мы на заказе. Алебастр еще потом, где‑то полазив в этих своих интернетах, предрёк, что православные затеяли у кого‑то что‑то откусить, а добром это не кончится. Но мы ни при чем, и ладно.
– К черту их! – весомо объявила вампиресса, поднимаясь за мной по ступенькам, – Давай твою бабу смотреть!
Баба вампиру понравилась. Присвистнув, Эрика обозвала безучастно валяющееся тело «зачетной лошадью», подёргала веревки, которым я примотал ни на что не реагирующее тело, а затем с таинственной улыбкой добыла из кармана полный чего‑то тряпичного целлофановый пакетик, из которого шла длинная толстая нитка.
– Любой дурак может снять с девки трусы! – победно заявила Хатсбург, – Но вы попробуйте заставить её их обоссать!
– И эта женщина еще называет меня психопатом… – пробурчал я, выходя за дверь.
– А кто ты, как не психопат, Красовский⁈ – возмутилась Эрика, выходя вслед за мной, – Ты только что двух людей грохнул!
– И чё?
– И…
– Радость моя, это не делает меня психопатом. Я просто обладаю талантом… ненавязчиво убивать. Знаешь, как стоматологи рвут зубы без боли? Далеко не все, да? Вот тут нечто похожее. Для мира, конечно же.
– В твоих словах чувствуется больная и искаженная логика, Красовский, но хуже всего, что я где‑то так и чувствую, – содрогнулась брюнетка, – А теперь давай воскрешать эту девицу!
Задуманное сработало безотказно. Влажные трусики приземлились точно на лицо привязанному оборотню, что вызвало немедленную яростную реакцию. Забившись от ненавистного запаха, смуглянка не смогла долго противостоять своей природе, запустив метаморфозу. Выглядело это достаточно малоаппетитно, смотреть как красивое смуглое тело содрогается и деформируется, неравномерно обрастая шерстью, было неприятно. Процесс шёл быстро, через минуту с небольшим Эрика дёрнула за нитку, вытаскивая выполнившие свою роль трусы из комнаты, а по той начала бегать крупная тощая коричневошерстная волчица, оглашающая тесное помещение свирепым рычанием.
То, впрочем, быстро утихло, сменившись скулежом замешательства. Переглянувшись, мы с вампирессой расстегнули кобуры, сняли пистолеты с предохранителей, а затем, отбросив вещь с запахом Юки подальше, аккуратно раскрыли двери.