Неприкаянный. Тетралогия

Глава 7 Новые встречи

Процесс возвращения нашего блудного лидера под крышу дома был задокументирован с помощью нескольких камер, став, по итогу, одной из популярных записей для просмотра.

Вот Марий, на чьем лице видно определенная настороженность, закрывает за собой входную дверь, оборачивается. Он определенно готов к моим претензиям, только вот Петра Васильевича поблизости нет. Атмосфера дома удивительно тиха и миролюбива с той позиции, на которой находится блондин. Взбодрившись, барон разувается, проходя прихожую и открывая двери в общий зал.

Тут его челюсть отваливается. Он в неверии смотрит на потолок, на стены, на всё в меру освещенное пространство. Оно совсем не то, каким он его помнит. Вместо слегка небрежного, но по‑своему уютного помещения, Марий стоит в логове… в логове. Иначе это не назвать. Дерево, везде дерево. Мощные ветви, даже бревна, закреплены на стенах и свисают с потолка на крепких кронштейнах. Полумрак и тени создают картину, еще более сюрреалистичную, чем она является на самом деле. Работает телевизор, перед которым стоит диван. Половина дивана занята что‑то жующей белоснежной лисой, а вторая половина… отсутствует в этом мире. Там всё настолько черно, что не за что ухватиться взглядом.

Поэтому Барон, так и не приделавший назад свою челюсть, смотрит на единственную, более‑менее нормальную, деталь обстановки. Это Эрика Хатсбург, занимающаяся йогой на коврике в углу. Лицо у вампирессы ехидное, она им кивает на диван, вновь привлекая внимание лидера к этому предмету мягкой мебели. На нем кусок черноты добывает откуда‑то сбоку очищенный банан, раскрывает рот, полный белоснежных зубов, и откусывает треть. Остатки неопознанная взглядом блондина сущность передвигает слегка вбок… там открывается еще одна пасть , с зубами поменьше, и начинает жадно глодать банан. Глаза Гритта круглеют, лиса требовательно теребит лапой черноту, тоже желая банана, а затем в воздух поднимается огромный хвост, длинной более метра. Он делает плавные движения в воздухе. Последнее окончательно лишает Барона уверенности в реальности происходящего.

– Чего замер? – дружелюбно спрашиваю я, подходя в белой майке, на которой крупная фотография пьяной Няшки, показывающей радостной толпе в клубе уже свою майку с надписью «Трахать человечество!». Со сцены.

– Ч‑что это? – слегка нервно интересуется Марий, тыча пальцем в диван, а затем еще и обводя им всю развешенную древесину в комнате.

– Это дерево, а это – альв, – недоуменно отвечаю я. Тем временем чернота на диване продолжает пожирать бананы на перегонки с лисой. Та давится, но ест.

– Альв с хвостом? – недоверчиво смотрит на меня блондин, продолжая указывать рукой, – Потому что это – хвост!

– Это не хвост, – невозмутимо отвечаю я, – У него просто половое созревание закончилось. Али, скажи же?

– Мы же договорились, что ты не будешь называть меня «Али», а Эрику «Недотрахой»? – врёт сидящий на диване альв, вызывая на меня прищур глаз моментально разозлившейся вампирессы.

Лиса скулит, пряча морду между лап.

– Хватит мне мозги морочить! – терпение блондина дает трещину, – Что вы тут устроили⁈

Этот момент кажется самке бинтуронга самым подходящим, чтобы спрыгнуть с дивана и пойти знакомиться с новым человеком. Дальше случается нечто, повергающее всех в гомерический хохот – Марий при виде почти невидимого альва, зачем‑то ползущего к нему на четвереньках (темно же, не разобрать, а габариты мохнатого зверя и гладкого Алебастра похожи), с воплем отпрыгивает в коридор, от чего испугавшееся животное… правильно, скачет ко мне на ручки. Глаза нагулявшегося блондина полностью квадратные, он уже не уверен ни в чем и… загорается полный свет, позволяя‑таки ему разглядеть происходящее под негромкую ругань недовольного яркостью Алебастра.

– Это Соня, – представляю я бинтуронга нашему лидеру, – Теперь она с нами.

– И это последний раз, когда Али носил черное! – ворчит, подходя, Эрика, – А теперь давайте, что ли, ужинать! Только дайте мне пару минут наедине вот с этим русским!

Соня, её имя было указано на переноске, оказалась прекрасной животиной. Умная, деликатная, покладистая, она каким‑то образом чуяла, кто в данный момент будет не против пообщаться, и шла к нему. Не портила вещи, моментально приучилась к лотку, которого у нас не было, но который нашелся в подвале в виде грубо сбитого плоского ящика. Спала, забравшись на эти приколоченные нами бревна, да изредка фыркала, если находила нечто, что, по её мнению, плохо пахло.

Мария она обаяла за полчаса, пока мы ужинали, рассказывая ему всё это.

А с сухими деревьями, в изобилии сейчас украшавшими наш зал, получилось вообще смешно. Коряги, причем не простые, а вполне художественные, я нашёл там же, где и будущий «лоток». Их когда‑то по дешевке приобрел сам Алебастр, которого допекли чересчур наглые «просьбы» соотечественников, постоянно получаемые им через интернет. У альвов считалось высшим шиком и неимоверной роскошью украсить дом чем‑то наподобие огромных древесных корней, вот он и решил уесть других альвов, но… в одиночку нормально развесить всё это, пробурить дырки под кронштейны, поднять… не смог.

– Кстати, об этом, – внезапно напрягся Гритт, – Мы пока откладывали одну важную штуку, но теперь, думаю, о ней самое время вспомнить. Я о присяге дружинника.

Мы замолчали, начав переглядываться, а затем все, не сговариваясь, уставились на принявшую человеческий облик Широсаки, скармливавшую всеядному, как оказалось, бинтуронгу, куриную голень. Японка, заметив общее внимание, захлопала белесыми ресницами, слегка паникуя.

– Чт‑что? – выдавила Юки, вжимая голову в плечи.

– Дело в тебе, – начал мягко объяснять я, – Нам всем некуда отсюда деваться, это правда. Но мы, Юки, инквизиторы, а ты – нет. Присяга Марию, как барону, выведет нас троих из‑под целой кучи юрисдикций, а вот с тобой всё не так просто. Тебе придётся тоже стать инквизитором, принять на себя очень серьезные обязательства. Пожизненно. Понимаешь?

– У тебя есть выбор, – продолжила после меня Эрика, – Те, кто за тобой охотятся, они вряд ли хотят тебя убить, понимаешь? Став одной из нас, ты будешь вынуждена рисковать жизнью снова и снова, будешь должна подчиняться уставу, уничтожать разную дрянь…

– Много минусов, – не стал молчать и альв, – Смертельная опасность. Плюс только один, Широсаки Юки. У тебя в руках окажется твоя жизнь…