Страница 7 из 93
— Наоборот, у вас, как бы это вам сказать, произношение литературного немецкого, хохдойч. Вы понимаете? Мы говорим на определённом диалекте.
— Да, я знаю это.
— Ну вот. Вы можете сказать, что вы из Австрии, или Швейцарии. Но только не из России. И ещё. Если будете кушать в ресторане, кафе дайте официанту хотя бы немного чаевых. Вы понимаете?
Конечно, я понимал. Русских за границей не любили, потому что они не давали чаевых. Не потому, что это было запрещено, просто родное государство выдавало так мало валюты своим гражданам, что они экономили ее всеми доступными способами. И расщедриться на чаевые просто не могли.
Когда она ушла, я ещё раз взглянул в зеркало, встроенное в дверцу шкафа, и спустился вниз в столовую, откуда уже слышался звон ложечек, тихий гомон разговоров.
Все здесь выглядело по-домашнему уютно, и в то же время оформлено в старинном стиле. Особенно впечатление производили угловые диванчики, обшитые тканью в оранжево-красную полоску. Рядом столики, застеленные белыми скатертями, уставленные посудой из фарфора — супница, кофейник, соусники, на блюдах мясная нарезка, в вазах фрукты, даже экзотические в виде кружочков ананаса, манго, и свисающие по стенкам гроздья черного винограда. Высокие узкие окна закрывала решётка, в центре с небольшим витражом в средневековом стиле.
Я увидел Тузовского в компании какого-то незнакомого мужика в темно-сером пиджаке, на лацкане которого поблёскивал значок из красной эмали в виде флага.
— А, Олег! Присаживайтесь, — предложил Тузовский, и представил своего собеседника: — Это вот наш куратор в Мюнхене, Мартынов Святослав Данилович.
«Ага, куратор он», сразу пронеслась мысль. Сразу заметна военная выправка, подтянутый, статный, хоть и не очень молодой. Скорее уже в районе сорока-сорока пяти. Значит, в звании майора или даже подполковника. Интересно, почему он не сопровождал нас в самолёте?
— Очень приятно, — я пожал крепкую сильную руку Мартынова, и представился сам, хотя этот самый куратор наверняка меня хорошо знал: — Олег Николаевич Туманов, секретарь-референт Игоря Дмитриевича.
— Да-да, я знаю, — он быстро, но очень тщательно осмотрел меня с ног до головы, потом только предложил: — Присаживайтесь. Будем обедать.
Стоило мне сесть за стол, рядом оказалась официантка, полная женщина с круглым симпатичным лицом, также одетая в стилизованный баварский костюм: блузка с кружевными оборками, облегающий лиф на шнуровке, пышная ярко-синяя короткая юбка, и все это сверху дополнено было ярким фартуком с бантом.
Она выставила передо мной глубокую тарелку, аккуратно налила из супницы. Я взял ложку, попробовал. Наваристый овощной суп с большими кусками говядины.
— После обеда у вас будет свободное время, — сказал Мартынов. — Куда-то хотели бы сходить, Олег?
— Я хотел бы посетить старую Пинакотеку, посмотреть картины старых мастеров, — сказал я. — В ГДР я был в Дрезденской галереи. Хочется сравнить.
— Зачем? — с искренним удивлением воскликнул наш политрук. — Для вас будет организована специальная экскурсия, с гидом. Плюс осмотрите и другие достопримечательности. А что бы вы хотели приобрести в Мюнхене? Купить? — он продолжал меня допрашивать, не сводя блестящих стального цвета глаз.
— Фотоплёнку хочу купить для фотоаппарата. Немцы ее хорошо делают. Может быть, пластинки посмотрю.
— Ну это просто. Выйдите из отеля, пройдёте чуть вперёд. Там будет остановка трамвая. Довезёт вас до центра, Мариенплатц, там множество магазинов. Да, вы же были недавно в ГДР? Значит, вы уже подготовлены.
— Подготовлен к чему? — не понял я.
Губы Мартынова растянула хитрая улыбка.
— К изобилию товаров в магазинах Мюнхена. Знаете ли, когда наши туристы, которые никогда не бывали за границей, попадают сюда, порой в обморок падают.
Я опустил голову, чтобы майор не заметил моей улыбки. На меня никакое изобилие уже провести впечатление не могло после того, как я видел все это в торговых центрах в современное время.
— Но вы должны понимать, Туманов, — важно добавил он. — Вся эта роскошь, что представлена на прилавках торговых точек, доступна очень небольшому количеству хорошо обеспеченных людей. Вы сами это увидите, как мало там покупателей. Большая часть населения капиталистических стран влачит жалкое существование и в такие магазины не заходит. Вы понимаете?
— Конечно, понимаю.
— Ну и вести надо будет соответствующе. Чтобы не уронить честь советского человека, который приехал познакомиться с западным миром. Вы помните, что написано в «Основных правилах поведения советских граждан за границей»? Пункт два.
Мартынов решил тоже устроить мне экзамен по этой «Инструкции для выезжающих за рубеж»
— Я помню, Святослав Данилович!
И совершенно точно процитировал:
«…советский гражданин обязан высоко нести честь и достоинство гражданина СССР, строго соблюдать принципы морального кодекса строителя коммунизма, добросовестно выполнять свои служебные обязанности и поручения, быть безупречным в своём личном поведении…»
— Да-да, именно так, — Мартынову явно понравился мой точный ответ. — И главное, Туманов, нужно пресекать любые попытки выпадов и оскорблений против нашей страны. Вы понимаете? Если же вам кто-то что-то скажет оскорбительное, в драку не лезть, постараться все уладить миром, а потом сообщить мне. Вы поняли?
— Да, понял.
После этого инструктажа, майор углубился в еду, которая высилась горой на тарелке — нарезка из ветчины, несколько видов копчённой колбасы, окорока, кусочки сыра и ананасов, манго и свежих огурцов, яблок, несколько виноградин, и все это полито соусом. Тут же приличного размера холмик красной икры. Мартынов отрывался по полной. Тузовский не отставал от него, и к тому, что смог найти на столе, сверху всего великолепия положил яичницу-глазунью. Но соусом поливать не стал, лишь порезал все ножом, перемешал. Накалывая кусочек, клал в рот и с удовольствием пережёвывал. Советского человека легко узнать за границей по тому, что жратвы он себе берет столько, словно прибыл из голодного края. Тузовский с политруком полностью отвечали этой характеристике.
Я не стал так мучить свой желудок абсолютно не сочетаемыми между собой видами продуктов, просто взял яичницу со сковородки, сделал себе бутерброды с сыром и с красной икрой. Оба моих соседа поглядывали на меня с лёгким недоверием и даже осуждением.
— Олег, а что вы так мало едите? У вас плохо с желудком? — не выдержал Тузовский.