Страница 41 из 93
Почему-то я подумал, что могу согласиться на подобное. Если действительно западные службы приложили руку к развалу Союза, я могу узнать их планы. И разрушить. Хоть в чем-то помочь моей стране.
Когда я вернулся в свою камеру, то долго сидел на табуретке у стола, обдумывая слова доктора. Но почему этот Ганс сразу не предложил мне это? Зачем пугал тюрьмой, обвинял в шпионаже? Какой в этом смысл?
После ужина обычно входил охранник и открывал замки у койки, но на этот раз он этого не сделал. Когда время уже подходило к отбою и за зарешеченным окном сгустилась тьма, я постучал кулаком в дверь. Открылось с лязгом окошко, я увидел часть физиономии охранника и по-немецки сказал:
— Койку опусти. Хочу спать.
Но дверца с лязгом закрылась, и никто не вошёл. И внутри меня живот скрутило спазмом. Спать на холодном полу я не мог, сидеть на табуретке у стола — тоже. Но я положил голову на стол, попытался уснуть. И тут вдруг раздался тот самый страшный грохот, который будил меня. Я вздрогнул и поднял голову. Гремело так, что разрывались барабанные перепонки. Звук менялся, то переходил на дикий визг, словно «болгаркой» пилили железо, то будто сходила лавина из огромных булыжников. И я, заткнув уши ладонями, сидел согнувшись у стола. И так продолжалось до самого утра. Несмотря на невыносимый шум, я все-таки задремал, соскользнув с табуретки на пол. Но открыв глаза, понял, что жутко не выспался.
Охранник опять отвёл меня в душ, где я долго стоял под холодными струями, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. И желудок так скручивало спазмом, что я не смог даже нормально поесть. Я понял, что за пытки придумали эти люди. Меня не вызывали в кабинет Ганса, ничего не требовали, не допрашивали. Просто мучили.
На следующую ночь случилось то же самое. И я уже начал терять связь с реальностью. Жуткий недосып ударял по мозгам, бесил, лишал равновесия. Я постепенно зверел, голова болела невыносимо, будто сверху надели терновый венец из раскалённого железа. В конце концов, я уже устраивался на полу и старался отвлечься от чудовищного грохота, который звуковой волной бил по ушам, вызывая судороги во всем теле.
На третий день, когда я уже еле волочил ноги, охранник с тем же самым абсолютно равнодушным лицом отвёл меня в кабинет, усадил за стол и я ощущал, что здесь в тишине я упаду и усну.
Вошёл Ганс, медленно дошёл до стола, уселся. За ним вошёл мужчина в белом халате, но не тот, что «тренировал» меня, а другой. С ним прошла костлявая женщина с плоской грудью и лицом садиста.
Ганс уселся за стол и спросил:
— Ну что, господин Туманов, вы не передумали?
Я промолчал, прикрыв глаза. И даже не заметил звук шагов рядом. Женщина схватила меня за руку, засучила рукав робы, наложила жгут и медленно ввела в вену что-то из большого стеклянного шприца. Резкая боль, жар разлился по всему телу. Ударило в голову, и я вдруг ощутил, что все вокруг выглядит невероятно абсурдным, нелепым. И эти странные люди выглядели глупыми и забавными. И я расхохотался, услышав свой голос, словно он был чужим, не моим. Быстро-быстро затараторил.
— Ну что вы уставились на меня? — давясь от смеха, выпалил я. — Да я — агент Штази, КГБ, МИ5, МИ6, Моссада и ещё десятка спецслужб. Вы хотите знать имена агентов, с которыми я работаю? — меня разбирал хохот, который я не мог сдержать. — Ну записывайте. Назаров Степан Артёмович, — назвал я имя директора, и начал перечислять имена всех учителей, потом учеников старших классов, которым преподавал физику, вспомнил всех студентов универа, с которыми учился.
И что-то ещё бормотал, смеясь и впадая в неконтролируемую эйфорию от того, что говорил. Лица присутствующих я видел будто сквозь туман, который искажал черты, делал их карикатурно вытянутыми, то сжимал. Их голоса звучали то очень низко, то высоко.
Когда начал уже выдыхаться, ощутил вновь резкий укол в плечо. И через некоторое время пришёл в себя. Тяжело дыша, уставился на немца, который смотрел на меня с таким раздосадованным выражением лица, что я понял, он не услышал, что хотел. Но мои мозги ещё туманились, и я не мог вспомнить, а что я вообще говорил. Но слабость заставила меня положить голову на стол. И кто-то схватил меня за шиворот, тряхнул. И сверху пролился ледяной поток, отрезвивший меня.
— Ну что, Ганс, вы узнали всё, что хотели? — спросил я, не отводя прямого взгляда от своего мучителя.
— Вы очень сильный человек, — вдруг сказал он. — Нам такой нужен. Вот наше предложение.
Автору будет очень приятно, если по прочтению главы вы поставите лайк, оставите отзыв, занесете в библиотеку, и оставите награду. Это очень вдохновляет на дальнейшую работу.