Страница 34 из 93
Глава 9
Опасный поворот
Май 1978-го, Мюнхен, ФРГ
Говорить правду все равно что делать поворот на скорости шестьдесят миль в час
— Дж. Пристли
Вначале я подумал, что Хельга действительно поведёт меня в музей BMW, мы вышли из парка и направились по улице, с правой стороны которой на углу торчала высокая «чаша», где на крыше красовался знак BMW, а дальше виднелось офисное здание, напоминающее восьмицилиндровый двигатель, только сделанный словно для машины великана.
Как я помнил, справа должно было располагаться футуристическое похожее на застывшую металлическую волну здание BMW Welt, но там оказался лишь парк, засаженный низкими деревьями с раскидистыми кронами, утопающими в нежно-розовом тумане, напоминающими японские сакуры. Мы прошли по тротуару, где вовсю катались велосипедисты. И я уже хотел спросить Хельгу, куда вообще она меня тащит. Как сбоку среди деревьев показалось здание, смахивающее на санаторий где-нибудь в Крыму. И это оказался отель, судя по выложенным синим названию над входом: «Arthotel Ana». И почему-то я подумал, что мест там не окажется, и придётся давать взятку портье, чтобы нас пустили в один номер, хотя мы и не женаты. И едва не расхохотался над этой мыслью — я начал мыслить, как настоящий советский человек.
В небольшом фойе за деревянной стойкой скучал мужчина средних лет в официальном тёмном костюме, с аккуратно постриженной бородкой и модельной стрижкой рыжеватых волос. Хельга, оставив меня посредине зала, подошла к нему. Что-то сказала, он кивнул, снял с большой деревянной доски, что висела у него за спиной, ключи и передал ей.
Она вернулась ко мне, взяв под руку, и мы прошли к лифтам. Широкая кабина с зеркальными стенами унесла нас вверх с лёгким гулом. Номер оказался небольшим, и большую часть его занимала огромная двухспальная кровать, над которой висела занимающая почти всю стену синевато-чёрно-белая картина, изображавшая Олимпийский парк с высоты птичьего полёта: стадион, скрытый паутиной шатровой крыши, озеро, башня. Кроме кровати у стены стоял шкаф, и на одной полке я увидел даже сейф с цифровой клавиатурой.
Хельга сбросила сумочку на низкий столик. И я помог снять ее плащ. Она хитро взглянула на меня и сказала:
— Я — в душ. Потом ты. Не возражаешь?
Она убежала, и я услышал шум льющейся воды, стараясь не представлять Хельгу обнажённой, боялся, что жгучее желание, которое уже копилось внизу живота, вырвется наружу раньше времени. Я тоже разделся, снял пиджак, рубашку. И вышел на балкон. Отсюда открывался вид на парк и кампус — жилой район с однотипными высотными зданиями, построенный для спортсменов, а теперь здесь жили студенты.
— Красиво? — я не заметил, как сзади подкралась Хельга, обняла меня, прижалась, окутав облаком возбуждающего многослойного аромата, чьи нотки я даже не мог уловить полностью.
Я сжал ее в объятья, пытаясь отогнуть белый махровый халатик, поцеловать в ложбинку между ее выпуклых округлостей, но она отстранила меня и шутливо погрозила пальчиком:
— Душ. Прими душ. Пожалуйста, — сказала мягко, но тоном, который не терпел возражений, и шепнула мне на ухо: — И почисти зубы, дорогой.
Проклятые немцы с их помешательством на чистоте! Нет, мне не хотелось выставлять себя свиньёй при Хельге. Но этот приказ меня словно отрезвил, сбил желание. И я ушёл в душ. Ванная комната оказалась небольшой: маленькая сидячая ванна, над которой торчала лейка душа, раковина, над ней куча всяких прибамбасов для мытья: полотенца, мыло, одноразовый станок для бритья, крем. И здесь ещё стоял флёр ароматов тела Хельги, этот чистый, пряный запах, который возбуждал меня сильнее, чем ее ухищрения с дорогими духами и гелем для душа. У меня уже вылезла щетина, пришлось побриться, почистить зубы, наблюдая за своей физиономией в зеркале. Особенно внимательно я осмотрел волосы, сколько седых прядей. Немного. В основном волосы росли в моём кардинально чёрном цвете, и это успокоило меня. Ополоснувшись в душе, я надел белый махровый халат, который в одиночестве висел рядом с раковиной.
Хельга лежала, раскинув руки на кровати, поверх одеяла, и смотрела на меня уже так призывно, что я понял, что она разрешает сделать мне все, что хочу. Позволила раздеть себя, демонстрируя тонкие ключицы, изящную линию подмышек, налитые груди с тёмными кругами и крупными сосками, невероятно тонкую талию, отчего линия бёдер казалась ещё более крутой. Меня стала бить дрожь, я вспомнил с досадой, что забыл закрыть дверь на балкон, оттуда тянуло неприятным сквозняком. Но потом желание с такой силой охватило меня, что адреналин заставил кипеть кровь, и накрыло жаром, словно я оказался в парилке. И всю мою сущность переполнила пёстрая гамма чувств — от нежности до страсти и желания наброситься на это хрупкое тело с жадностью тигра, чтобы сожрать. Я сжимал Хельгу в объятьях снаружи, а она меня — внутри себя.
Но тут сознание 80-летнего старика словно поставило блокаду: продли эйфорию обладания, этот кайф от того, что тебе так хорошо. Но молодое тело требовало немедленной разрядки. Внизу живота нарастал сладостный спазм, сердце отдавалось пульсацией в висках. И вся сущность готовилась к пику наслаждения, а сознание опутывало, словно паутина, сковывало, охлаждало этот напор. И я разрывался между физиологией и мыслями, и это стало раздражать, пугать, перед глазами стали бить ослепительно-белые молнии от напряжения.
Хельга будто ощутила, что у меня что-то не получается, прижалась ко мне, зашептала что-то одобряющее на ухо, но я не мог расслышать из-за звона в ушах. И тогда она оттолкнула меня, села сверху и сильным агрессивным движением довела до конца. И на миг я потерял сознание, улетел куда-то в космос, тело стало невесомым, чужим, сознание отключилось, помутилось зрение. И вернувшись на грешную землю, я уже почувствовал, как Хельга лежит рядом, но наклонилась надо мной, напряжённо вглядываясь в моё лицо, и в глазах я заметил промелькнувший страх.
Увидев, что я открыл глаза, она сама впилась мне в губы. Оторвавшись, тяжело дыша, погладила по волосам, провела по шее, груди.
— Все хорошо? — я взял ее руку, поднёс к своим губам, прижал, ощущая как-то особенно остро и сильно аромат ее влажной кожи.
— Да, все было замечательно, только ты как будто отключился. Замер, вытянулся.
— Да, у меня такое бывает. Когда мне хорошо.
Я высвободился из ее объятий, присел на кровати. Ощущая по-прежнему в голове туман, во всем теле — слабость. Потом не выдержал, упал на спину, вглядываясь в потолок.
— Ну что, много на меня компромата наснимали? — вырвался у меня вопрос.