Страница 58 из 60
Пара капель кофе попала мне на штаны. Каков был мой совет главному менеджеру Еремееву, когда он облился? От мысли о необходимости чистить любимые брючки я заворчала на свою неуклюжесть, а затем растеклась в улыбке. Афанасьев чертовски предусмотрителен. Взяв с собой нож, он позаботился о тряпке и, разумеется, о запасной одежде на тот случай, если его забрызгает кровью. Запасные штаны и рубашка находились в том большом свертке. Но старушка видела незнакомца в одной и той же одежде, то есть во время убийства он не измазался и, дабы зря не рисковать, не стал тратить время на переодевание в квартире тридцать два. Убийца переоделся в другом, более безопасном месте.
Как он поступил с одеждой, в которой напал на Олега? Положил в стиральную машину по прибытии домой или выбросил на помойку, не доезжая до дома, быть может, даже сжег, потому что, я повторюсь, очень умен и наверняка знает о микроскопических брызгах, которые обязательно остаются на убийце, сколь бы тот ни был аккуратен. Стало быть, одежды мы не найдем. И не надо, я поняла, где искать главное вещественное доказательство против Афанасьева.
Водительское сиденье его собственного авто.
Алексей сел за руль в одежде, в которой заколол человека, и обязательно перенес какие-то микробрызги в салон машины. Лет тридцать назад эти микробрызги нельзя было даже найти, не то что проанализировать. Но в наши дни такие мельчайшие капельки запросто обнаруживают и из них извлекают ДНК жертвы.
Час спустя в кабинете Кирьянова я излагала окончательную версию убийства Олега Тарасовича Землянского и рассказывала, где и какие следует искать улики против Афанасьева.
Подполковник долго слушал со строгим лицом, задавал каверзные вопросы, пока в конце концов не убедился, что Алексея следует задержать по подозрению в этом преступлении, а его машину проверить на следы крови жертвы.
— Молодец, Татьяна Батьковна! – потирая руки, крякнул Сергеич то ли с удивлением, то ли с восхищением. – Докопалась до сути и оправдала девчонку.
— Не только оправдала, – дополнила я, – но и установила, что в день совершения преступления она находилась по пути в Хоперск.
Я предъявила распечатку билета на междугородний автобус, купленного Лилей двадцать четвертого числа. Алюсе феноменально повезло, что подруга поспешила купить тот билет, которым так никто и не воспользовался. Теперь он послужит ложным алиби, которое полиция уже не станет проверять за ненадобностью. Вишневская заказывала билет со своего смартфона и оплатила со своего счета, но оформлен он был на имя и по документам Первухиной. Двадцать четвертого, за день до убийства.
— Как видишь, Первухина вообще ничего не знала о смерти Землянского.
Стыдно и неприятно лгать старинному другу, глядя прямо в глаза. То, чем я занималась, напоминало фабрикацию улик, совсем как в деле Афанасьева. Одно маленькое различие: убийца вознамерился уничтожить бизнес бывшей жены, я стремилась освободить девушку от последствий совершенной ею ошибки. Можно ли считать разницу между нами двумя принципиальной? Ответа у меня не было.
— Вот как? Очень удачно для Первухиной сложилось, что ты нашла этот билет, – задумчиво проговорил Кирьянов, посмотрев мне в лицо понимающим взглядом. Я замялась, гадая, как бы получше прокомментировать эту реплику, но подполковник меня опередил: – Знаешь, я рад, что девчушка тут ни при чем.
Он догадался об обмане? Если так, то сию минуту помогает мне отмазать Алюсю.
— Ты сама-то как после такого дела? – быстро сменил тему Кирьянов, чувствуя мое замешательство.
Пожав плечами, я неопределенно хмыкнула.
— Устала как собака. Пока расследовала одно дело, всплыло другое, очень грязное. Обидно, что ничего серьезного собрать не удалось. Вот, посмотри на это! – Я извлекла из сумки досье на Матвееву и швырнула его на стол. – Шантажистка. Из-за нее в Екатеринбурге умерла женщина. После этого дамочка схоронилась у нас, в Тарасове. Три года вела себя тише воды ниже травы, затем вновь принялась плести интриги и подставлять людей. Такая не остановится, если ее не остановить. Перешли материалы уральским коллегам, вдруг им пригодится?
Доносить на Людмилу было неприятно, мешали мои первые положительные впечатления об этой девушке: умненькая, наблюдательная, трудолюбивая, не вертихвостка. Но я понимала, как опасна Матвеева. И жертвы ее преступлений не безвинные – конечно, тоже нуждаются в справедливости, как и все остальные. Людмила должна заплатить за причиненное зло.
— Ясненько, разберемся, – задумчиво ответил Сергеич и вдруг спросил: – А что в боевых сводках с личного фронта? Ты вроде говорила, что кто-то добивается твоей руки и сердца?
Вот жук, запомнил! У меня этот разговор успел из головы вылететь в круговерти последних дней.
— Сорвалось, Сергеич, – вздохнула я сокрушенно и вполне искренне. – «Красивая и смелая дорогу перешла». Женщина видная, ты бы сам не отказался. Я не смогла конкурировать.
— Ох, Таня, невезучая ты по амурной части.
Добрый Киря принялся утешать меня, как умел, доказывая, что мужик, променявший меня на «красивую и смелую», – лопух, который не стоит моего внимания и уважения. А я думала о Диме.
* * *
Сообщение от Кирьянова о задержании Алексея Михайловича Афанасьева застало меня по прибытии в Хоперск. Жуть как хотелось присутствовать на его допросе, но мне бы не позволили, да и задача передо мной стоит другая – поговорить с Аллой Первухиной и, если получится, доставить ее в Тарасов.
Вернуть дочь – не единственное, чего от меня ожидал Дмитрий. Ему хотелось, чтобы я вернула документы Овчинниковой. Вот эту просьбу выполнить невозможно, потому что бумаги являются изобличающим Афанасьева вещественным доказательством, и я передала их Кирьянову вместе с остальными материалами дела. Если бы не эти бумаги, то Землянский остался бы жив-здоров.
В каком-то смысле Афанасьев своего добился, потому что следствие наверняка поделится фактами о подозрительных операциях с надзорными органами. Теперь-то я уже не считаю, что Кристина отмывала деньги. Она наверняка просто выдавала работницам займы, чтобы девчушки не брали микрокредиты под грабительский процент. Как и ее покойная наставница, госпожа Докбуа, Овчинникова не была ни доброй, ни злой. Она просто много трудилась сама и считала правильным поддерживать трудолюбивых работниц. Увы, ее волшебный «Дом у реки» разом потерял двух массажисток, одного администратора и, похоже, одного менеджера, а скоро так и вовсе закроется.