Непальская красная нить

Кирьянов меня убьет, если узнает. Но мне безразлично. У меня дело о пропавшей девушке и несчастный отец, с которым я не имею права обсуждать ход расследования. Неужели прикажете сидеть сложа ручки?

Да, поначалу я и впрямь собиралась отступить. Теперь открылись новые обстоятельства, нет причин считать Землянского серийным маньяком, а значит, можно беспрепятственно вести за ним наблюдение. Входить в контакт с подозреваемым я в любом случае не планирую, кроме как в ситуации крайней необходимости. Моя задача на сегодняшний вечер – подтвердить адрес проживания объекта, обследовать местность, выявить признаки присутствия Аллы Первухиной. Ух, как складно получилось! Не дай боже, Кирьянов поймает, я ему именно такими словами отчитаюсь.

..Припарковавшись на пустующей стоянке перед предполагаемым домом Землянского, я не спешила выходить из машины. Для начала недурно бы осмотреться.

Солнце клонилось к закату, наступающий вечер гнал прочь невыносимую дневную духоту. Во дворе стояла тишина. Эх! Во времена моего детства во двор давно бы вышли бабушки подышать свежим вечерним воздухом и поточить лясы, сидя на скамеечке перед подъездом. Старушки на лавочке – первоклассные свидетели. Сколько захватывающих историй мне известно от старых милиционеров о том, как удавалось раскрыть дело, просто потолковав с всевидящей и всеведущей бабулькой.

В этом дворе скамеечек не было, как нет их сегодня ни в одном другом дворе Тарасова. Бывшее место председательства почтенных сплетниц превратилось в магнит для хулиганья, алкашей, бомжей и даже умалишенных, поэтому ради безопасности жильцов лавочки стали «выкорчевывать». Это началось еще тогда, когда я была совсем девчушкой, лет семи-восьми, наверное.

И все-таки из дома показались две очень пожилые, «возрастные», как говорят, женщины. Они поболтали минут пять перед подъездом, после чего одна отправилась, судя по сумке на колесиках, в магазин, оставив товарку наслаждаться прохладой. Типичная Марьиванна, давно таких не встречала. Пожилые женщины, с которыми обычно имею дело по работе, одеваются ярко, современно, на некоторых случалось видеть рваные на коленках джинсы. Марьиванна носила скромное, строгое темно-коричневое платье в клеточку, давно вышедшего из моды фасона: добавь белый кружевной воротник – и вылитая учительница из пятидесятых.

Рискуя засветиться, я решила использовать предоставившийся шанс, покинула салон авто и направилась к бабушке. Работать со старушками бывает непросто. Они с удовольствием отдают деньги мошенникам, зато с феноменальной подозрительностью не доверяют нормальным людям. Ничего, попробовать стоит. Главное – говорить громко и отчетливо, действовать невозмутимо и открыть корочки отработанным движением. А еще нужно держать наготове фотографии Первухиной и Землянского. Сама не знаю почему, но сначала мне захотелось показать старушке снимок Аллы.

Конечно, шанс был иллюзорным. Из-за отсутствия лавочки бабулька наверняка проводит все время в четырех стенах, а если и выбирается из дома, то либо в парк, либо вот так потоптаться вечерком минут пять у подъезда. Много ли увидишь за пять минут?

Мне везло. Мои корочки впечатлили бабушку, она доверчиво приняла меня за сотрудницу ОВД.

— Все стены изрисовали ироды! Вы бы сделали с ними что-нибудь, – взмолилась она.

Кто о чем, а бабушка – о граффити на стенах ее дома.

— Я обязательно доложу лично подполковнику полиции Кирьянову, – вынужденно солгала я. – Вы, пожалуйста, посмотрите внимательнее. Мы разыскиваем пропавшую девушку, она могла появляться здесь.

— Видела ее, – сказала бабушка. – Несколько раз видела. Она живет с мужиком из квартиры Окуневых. Ой, вы, девчонки, совсем себе искать мужиков не умеете. Уж такая хорошенькая, как солнышко золотое, а кого нашла? В отцы ей годится, на рожу – страшнее атомной войны, нигде не работает, целыми днями из дома не показывается, ест да спит.

Из дальнейшего рассказа бабушки, которую звали тоже очень старомодно Надеждой Васильевной, выяснилось, что Окуневы, хозяева тридцать второй квартиры, уже много лет подряд сдают жилье бессменному постояльцу. Имени его бабушка не знала, но по снимку уверенно опознала Олега Землянского. Впрочем, еще до опознания я сообразила, о ком идет речь.

Постоялец Олег жил замкнуто, ни с кем не общался, к себе никого в гости не приводил, только регулярно пускал работников доставки, поскольку сам в магазины выходил раз в год по обещанию. Никаких звуков из съемной квартиры не доносилось, кроме редкой, но крутой, прямо-таки матросской матерщины (осмелюсь предположить, причиной нецензурной ругани служили поражения в стрелялках, за которыми коротал время Олег). Женских голосов не звучало ни разу – ни гневных, ни тем более веселых. Казалось бы, идеальный сосед, не устраивающий шумных пьянок-гулянок, не врубающий хард-рок на всю мощь, не приводящий табуны бесстыжих девок с низкой социальной ответственностью. Да разве на старушек угодишь? Затворничество и скрытность Олега всех раздражали, и просвещенные телевизором бабушки успели вынести коллективный вердикт, что Землянский психически не вполне адекватен.

К великому изумлению Надежды Васильевны, однажды, а точнее – двадцать второго мая, с ней в лифт села молоденькая Златовласка, вышедшая на восьмом этаже, где у распахнутой двери в квартиру Окуневых рыжую красавицу поджидал, осклабившись на все тридцать два зуба, одинокий постоялец. В последующие два дня толстяк и Златовласка то и дело выходили из дома, чтобы прогуляться или сходить по магазинам, о чем недвусмысленно намекали сумки с продуктами. В дальнейшем юную красавицу никто не видел, Землянский тоже из квартиры не высовывался. Жизнь нелюдима вернулась в обычную колею.

Эта информация меня обеспокоила.

Я поблагодарила Надежду Васильевну, поспешив к себе в машину, чтобы продолжать наблюдение.

— Полковнику про иродов сказать не забудь! – напомнила вслед бабушка, повысив Кирьянова в звании.

Сидя за рулем, я едва успела вернуть фотографии Аллы и Олега в папку с материалами по делу, лежавшую рядом, на пассажирском сиденье, как во двор с урчанием вкатили два черных силуэта. Ошибки нет, к дому прибыла опергруппа. Неужели за Землянским? Неужели полиция так быстро вычислила его место жительства?

Меня терзало желание остаться, чтобы наблюдать за арестом, но моя машина бросалась в глаза, вдобавок в любой момент мог приехать владелец парко-места, поэтому скрепя сердце я повернула ключ зажигания и покинула арену событий от греха подальше. Подробности узнаю у Кирьянова по телефону.