Страница 19 из 60
На следующий день, одиннадцатого числа, пропадает Настя Лукьянова. Она не приходит мыть полы на вокзале. Двенадцатого мая не выходит на работу в «Доме у реки», Овчинникова, хозяйка центра просветления, срочно вызвала Настину сменщицу Зину. В тот же день Овчинникова после безрезультатных попыток дозвониться до Лукьяновой связалась с руководством вокзала, а затем обратилась в полицию.
Пятнадцатого мая полиция приезжает в «Дом у реки» опросить персонал.
Двадцатого мая труп Лукьяновой находят в Малиновом овраге. Случайно.
Двадцать четвертого мая уходит из дома Алла Первухина.
Двадцать шестого мая Дмитрий, отчаявшись отыскать дочь самостоятельно, нанимает частного детектива.
Выстроенный график наносит два удара по моей версии преступления. Первый мощный контраргумент – большой временной лаг между визитом Аллы Первухиной в центр просветления и убийством Насти Лукьяновой. Непонятно, чем этот лаг был заполнен. В поведении Олега в те дни ничего принципиально не изменилось.
Контраргумент номер два: Алла заходила в центр всего пару-тройку раз, причем эти визиты не совпадали по времени с визитами Землянского.
«Нет, нет, нет, посмотри на факты по-другому, – заспорила я с голосом разума, спасая гибнущую версию. – Ты права, Олег не знакомился с Аллой в «Доме у реки». Он с ней познакомился на сайте «Мама-папа напрокат». Алла увидела на фотке знакомый интерьер, поняла, что Олег бывает в центре просветления. Этим он ее и зацепил. Она захотела найти в Землянском родственную душу и безоглядно ему доверилась».
Поморщившись, я откопала третий контраргумент: быть такого не может, чтобы инфантильный геймер, которого застукала за мелкой пакостью уборщица, в мгновение ока превратился в кровожадного убийцу. Лично я не считала вуайеризм «мелкой пакостью». Это мерзко, отвратительно! Вдвойне мерзко оттого, что «пакость» совершил не подросток, а взрослый мужчина. Я не чужда кокетства, люблю внимание противоположного пола, однако вовсе не хочу, чтобы за мной подглядывали, особенно во время интимных моментов. Такое вторжение в мое личное пространство оскорбительно. Поэтому поступок Землянского меня возмущал.
Но, конечно, в сравнении с жестоким убийством подглядывание за женщинами кажется глупой шалостью.
Четвертый контраргумент: Землянскому после похищения Насти требовалось срочно найти место, убежище, чтобы держать пленницу.
«Верно мыслишь, душа Танюша, – подбодрила я себя, чтобы пережить огорчение от крушения блестящей следственной версии. – Толстяк подглядывать за голой бабенкой не умеет, а тут нате вам – в одночасье отыскал убежище. Да такое, где его не найдут, не помешают пытать пленницу. Где криков девушки ни одна душа не услышит. Это, понимаешь ли, подготовка и умысел».
Верно, налицо тщательное планирование преступления. А по моей версии выходит, что убийство было почти спонтанным. Пообещал денег, потом передумал, связал, захватил. Стыдно, что я пошла на поводу у отвращения, которое испытывала по отношению к Землянскому. Если бы смотрела на поведение жиробаса трезво, непредвзято, то не позволила бы себе беспочвенных фантазий.
В этот момент дико захотелось вывернуть руль и помчать прямиком домой. Но у меня оставались вопросы, вдобавок Землянского все равно требовалось проверить. Поэтому отменять поездку в полицию недопустимо.
Кирьянов встретил меня приветливо, выслушивал внимательно и терпеливо, хотя пару раз порывался возразить, как я видела по его глазам.
Молчание Кирьянова немного смущало. На лице подполковника читалось упрямое несогласие, но я могла ошибаться из-за неверия в себя. Какие идеи крутятся в его седеющей, а местами и лысеющей голове? Подполковник, оставаясь непроницаемым, предложил подписать соглашение о содействии ОВД. Не спешите радоваться моей удаче. Этот документ вовсе не означал, что Кирьянов полностью принял мою версию, в которой я сама-то успела засомневаться, или что меня берут в следственную группу отставной козы барабанщиком.
Подписать соглашение нужно, если частный детектив осуществляет деятельность по возбужденному уголовному делу. Бумажка накладывает на меня обязанность передавать органам следствия и дознания любые сведения о совершенном или готовящемся преступлении, которые только попадут мне в руки. В действительности соглашение не предполагало сотрудничества. Как раз наоборот, оно требовало прекратить расследование и стоять в сторонке, пока серийного убийцу ищут профессионалы. Документ нужен лишь на тот случай, если внезапно зазвонит мой телефон и какой-то свидетель сообщит мне новую ценную информацию о Землянском. Или Лукьяновой. Или Первухиной. А я эту информацию немедленно переправлю в органы.
Разумеется, хотелось бы принимать более активное участие в поимке маньяка и поисках Первухиной. Но с головой дружить надо. Если Алюся еще жива, то я своим вмешательством могу стать причиной ее гибели. Если же она мертва, то я никогда не найду ее труп. Короче говоря, пусть работают те, кто разбирается в поведении монстров, а я свое дело сделала.
— Землянского мы, конечно, допросим, – заговорил вдруг Кирьянов. – И спасибо за ценную наводку, Таня. Честно говорю, добытые тобой факты нам помогут. Но в твоей версии есть серьезные прорехи. Ты и сама их сразу увидела и перечислила здесь.
Вообще-то не сразу, а только по пути сюда. Но да, увидела.
— Есть и еще кое-что, о чем ты знать не могла. – За все время моего рассказа подполковник обдумывал и так и сяк мою гипотезу и теперь принялся ее критиковать. С каждым словом Кири уверенность во мне стремительно таяла. – Я тебе открою некоторые данные, которые составляют тайну следствия. Теперь тебе можно их знать, нужные бумаги подписаны, – он кивнул на листочки с соглашением о сотрудничестве, – но за стены этого кабинета информация выходить не должна. Уверен, ты понимаешь, не новичок все-таки.
Он извлек из сейфа материалы по убийству Лукьяновой. Беглого взгляда на бумаги хватило, чтобы отсеять кандидатуру Землянского из списка подозреваемых.
— Тот, кто истязал Настеньку, – зверюга, садист со стажем. Умеет получать удовольствие от страданий и смерти других. Смакует свое злодеяние, – совсем другим тоном проговорил Кирьянов, с трудом выдавливая слова. – Допустим, человека он в первый раз пытал, но ясно же, что раньше животинки всякой до смерти замучил – не счесть. Собак, кошек, всех подряд. Голову даю на отсечение, так и было.