Страница 17 из 72
Александр проследил за тем, как Маша и Ефросинья расселись, а после прислонился к дверному косяку и приготовился слушать.
Причина, по которой Лукерья приехала не одна, оказалась прозаичной. Рачительная хуторянка побеспокоилась о том, что после операции Степану понадобится не только лекарская помощь, но и самая что ни на есть житейская: ванну там принять или по нужде сходить. И заниматься этим лучше не трем женщинам, а одному крепкому мужчине. Ну а кому, как не старшему брату, ухаживать за младшим? К тому же кузнец давно женат, и о его пылкой любви к супруге не знает разве что глухой. На хуторе совсем уж глухих не было. Слепые имелись, но и они не станут напраслину возводить: со слухом-то все в порядке.
А еще хуторяне серьезно боялись пудового кулака старшего сына Лукерьи. Причем вполне обоснованно: кузнец разговаривал мало, зато с одного удара валил быка. И за семью стоял горой. Однажды жителям хутора Большой Лог уже предоставлялась возможность лицезреть, что бывает с человеком, посмевшим трепать языком.
Приезжавший в хутор скупщик мяса, здоровенный и преисполненный важности, как-то во всеуслышание заявил, что красавица-жена среднего сына Лукерьи только строит из себя порядочную, а на самом деле и телом поторговать не прочь, когда в город ездит. Шестеро его подручных при этом похабно гоготали и многозначительно подтягивали ремни на штанах. Ни среднего, ни младшего брата в тот момент в хуторе не было, они с отцом ушли на охоту, и обидчика наказал кузнец. Там же, на площади. Отметелил так, что отбил у них всякое желание распускать сплетни о его семье. А заодно и у всех хуторян: никому хочется превращаться в отбивную. После «суда» скупщик и его прихвостни кое-как погрузились в свой микроавтобус, и все, с тех пор от них ни слуху ни духу. Они даже к властям с жалобой не обращались. Со слов Лукерьи, и вовсе перестали перепродавать мясо, а занялись чем-то другим. Возможно, так оно и было, а может, и нет. О сомнениях во всеуслышание никто заявить не рискнул.
Удостоверившись, что жуткий инквизитор действительно не возражает, чтобы в общем-то посторонний мужчина присутствовал в доме, где проживает княгиня, Лукерья взялась рассказывать новости.
Оказалось, что господский дом уже свободен. Поутру соседка заметила, как грузовик и легковая машина выезжают со двора. Обратив внимание, что ворота остались открыты, она растолкала мужа и, вооружившись вилами, вместе с ним отправилась на разведку. Двери в доме также оказались нараспашку, а внутри — никого, только вещи раскиданные валяются. Позже выяснилось, что вдова старосты вместе со всеми домочадцами уехала из хутора. Вроде как в город подалась, но в какой — никому не сообщила.
Вскользь упомянув, что отчима Натальи добросердечные хуторяне вытаскивают из асфальта, Лукерья принялась отвечать на очень даже разумные вопросы Маши.
Разговор о разоренной ферме, неработающем элеваторе и практически разрушившейся маслобойне Алекс слушал вполуха. Вытащив из заднего кармана джинсов мобильный, он ознакомился с новостями факультета, пролистал нужные чаты, проверил расписание. Последнее преподнесло неприятный сюрприз: по неведомым причинам завтрашний экзамен перенесли с четырех дня аж на восемь утра. Наверняка идея Константиныча. Садист хренов.
Сердце царапнуло нехорошее предчувствие.
Поморщившись, Алекс положил телефон обратно в карман, сложил руки на груди и вернул все внимание оживленному диалогу. Но на душе продолжали скрести кошки. Предчувствие надвигающейся беды не отпускало, более того — оно усиливалось. И к предстоящей проверке знаний это ощущение никак не относилось.
Да что же случится-то⁈
* * *
За час до этого. Ростовская школа магии. Кабинет ректора
— Ну и что мы будем делать?
Декан факультета инквизиции посмотрел на ректора, затем — на руководителя ростовского отделения службы святой инквизиции, худощавого мужчину с благородной сединой на висках. Не получив ответа, нервно забарабанил пальцами по столешнице.
— Юрий Константинович, прекратите. — Худощавый мужчина поморщился.
Декан моментально убрал руки под стол.
— Прошу прощения, Петр Петрович, — пробормотал он.
— Законных оснований для отчисления Михаила Меньшикова нет. — Хмурый ректор откинулся на спинку кресла. — Плату за обучение этого студента полностью внесла канцелярия святой инквизиции. Меньшиков сегодня пусть на тройку, но пересдал теорию боевой магии. Вы сами, Юрий Константинович, принимали у него экзамен и лично подписали ведомость.
— Это было до того, как поступила информация об изгнании Михаила из княжеского рода, — возразил декан.
— Я-то вам зачем нужен? — с тоской спросил ректор. — Это же сугубо ваши, инквизиторские заморочки. Дайте студенту получить диплом, а после и решайте. Почему вы хотите от него избавиться именно сейчас?
— Изгнанный из рода светлый маг позорит орден, — негромко озвучил очевидное Петр Петрович.
— В сотый раз повторяю: у меня нет юридических оснований для отчисления Михаила Меньшикова! — грозно припечатал ректор.
— Значит, придется их создать, — стоял на своем декан.
— Даже слушать об этом не желаю! — Руководитель вуза встал из-за стола. — Вы тут решайте сами, а я удаляюсь. Дверь захлопните.
Не дожидаясь возражений, князь Нарышкин покинул собственный кабинет, а начальник ростовского отделения службы святой инквизиции повернулся к декану.
— Ну и? Планируете завалить Михаила завтра на экзамене? Насколько я знаю, с этой дисциплиной он дружит. Вам нужны мерзопакостные слухи?
Юрий Константинович помотал головой. Заговорщицки прищурился и предложил:
— А что если сделать экзамен открытым для всех студентов вуза? Испытание само по себе сложное, так еще и сотни зрителей! Михаила легко вывести на эмоции. Он разнервничается, а брат не станет помогать. Думаю у нас появится законное основание откреститься от изгоя.
Петр Петрович сложил пальцы домиком. Посидев так, холодно объявил:
— Поступайте на ваше усмотрение. Но учтите: Александр Меньшиков на особом счету у верховного инквизитора. Его репутация должна остаться безупречной.
— Кто бы сомневался, — шепнул декан себе под нос. Спохватившись, он вскочил из-за стола и гаркнул: — Так точно!