Страница 43 из 61
Я остановилась там, где Макс сказал. Он молча и быстро покинул мой автомобиль. Выпрыгнув в раскидистые кусты, было слышно, как он стремительно убегает на северо-запад. В какой-то момент я перестала улавливать хруст веток. Но четко услышала, как сработала сигнализация на машине. Видимо, он где-то припарковал свой автомобиль. И заставил меня приехать сюда специально. Ловкий ход. А главное, что я никак не смогу его проследить. Дорога, по которой он сейчас уехал, ведет из города. Либо он поехал в сторону молочного завода. Второй вариант маловероятен. Потому что автомобиль явно уехал направо. А это означает, что он выехал из Тарасова.
Я откинулась на спинку своего сиденья. От постоянного напряжения шея затекла. Выключив диктофон и удостоверившись, что все записалось удачно, я залезла в рюкзак. Три пропущенных вызова от Кирьянова, два от Ленки и один от Тимофея.
Володе я перезвонила первому.
— Ну наконец-то, Таня. Тебя похитили, что ли? – Кирьянов как в воду глядел.
— Что-то узнал?
— Ты же сама мне звонила.
— Ах да, – вспомнила я. – Мне нужно вскрыть банковскую ячейку. У меня есть ключ, но нет полномочий.
— Что за ячейка? И вообще, ты сейчас где?
— Ее арендовала Инга, чтобы хранить там какой-то компромат.
— На кого?
— На заместителя Чертовского – Владимира Самарина.
— Поговорю с прокурором. Дождемся решения суда. Так ты сейчас где? Кажется, твой друг дал четкие наставления, чтобы ты сидела дома. И, судя по звукам проезжающего мимо транспорта, ты явно сейчас не в своей квартире. Куда намылилась?
— Сама не знаю, где я, если честно. Где-то неподалеку от центрального парка.
— И что ты там делаешь?
— Вов, если я сейчас расскажу тебе правду, то ты мне не поверишь. Поэтому не буду тратить твое время и могу подъехать к тебе, чтобы передать ключи. Если ты еще на работе.
— Где же мне еще быть, – обреченно ответил Кирьянов.
Перед тем как поехать в отдел полиции, я решила заехать в магазин. Мои душа и тело требовали чего-то сладкого. Как раз по пути мне попалась кондитерская, в которую я, еще будучи студенткой юридической академии, частенько забегала после пар. Вкус их божественной французской творожной ватрушки до сих пор сохранился в моей памяти.
Решив вспомнить молодость, я зашла внутрь. С того времени прошло около пяти лет. С тех пор мало что изменилось. Все те же витрины, круглые винтажные столики и свисающие над ними круглые лампы в виде воздушных летающих шаров.
В кондитерской пахло свежей выпечкой. В дальнем углу зала за столиком сидел мужчина. Он находился спиной к выходу, поэтому я не обратила на него внимания.
Удивительно, но помимо все той же обстановки, тут работают все те же люди. Невероятно добродушная тетя Люся по-прежнему стоит за прилавком и дружелюбно беседует с каждым покупателем.
Увидев меня, она улыбнулась, словно вспомнила.
— Здравствуйте, тетя Люся, – поприветствовала я ее, когда дождалась своей очереди.
— Здравствуй, Танечка, – мне было приятно, что она вспомнила не только меня, но и даже не забыла мое имя. – Давно тебя здесь не было. Вижу, что ты совсем не изменилась. Ты же вроде училась на юриста?
— Да, я окончила юридическую академию.
— Тогда, наверное, ты сможешь меня проконсультировать? По одному щепетильному вопросу. Если, конечно, у тебя есть время. С меня – все, что захочешь. Ты, кажется, любила творожную ватрушку?
Я взглянула на часы. Не думаю, что какие-то полчаса сейчас что-то для меня решат. Кирьянов все равно засиживается на работе допоздна.
— Чем смогу – помогу, но только я уже давно не работаю в прокуратуре. Специализируюсь больше на убийствах и исчезновениях.
— Это как раз то, что мне нужно. Недавно убили моего племянника. Ему было всего тридцать лет. Хороший парень. Его сбил автомобиль и скрылся. Полиция бездействует. Она даже не берет во внимание то, что ему угрожали за несколько дней до убийства.
— Тетя Люся, как звали вашего племянника? – На минутку я подумала, что знаю, про кого она говорит.
— Леня.
Я не ошиблась. Она говорила именно о нем. В очередной раз убедившись, что мир очень тесен, я предложила тете Люсе присесть за столик. Клиентов больше не было, поэтому она согласилась.
— Хороший был мальчик, – вытирая слезу со щеки своим фартуком, произнесла тетя Люся. – Только очень доверчивый. И друзей выбирал не тех.
— Что значит не тех? Подозреваете, что его смерть могла быть как-то связана с его окружением? – уточнила я.
— Не подозреваю – знаю, – с полной уверенностью произнесла она. – Она-то ему и угрожала.
— Значит, это женщина?
— И еще какая! – Лицо тети Люси выражало явное недовольство. – Громкоголосая мадам.
— Как ее имя?
— Имя не назову. Но я лично слышала его телефонный разговор. Вернее, это был громкий женский голос. Леня зашел ко мне на работу и пока ждал, когда я обслужу клиентов, с кем-то говорил по телефону. Сами видите, у нас помещение небольшое, а слышимость тут очень даже хорошая. Я сразу обратила внимание, что Леня расстроился.
— Но с чего вы взяли, что это были угрозы?
— А что же еще? Я Ленечку с пеленок знаю. Он мне как сын. Был. И то лицо, которое у него было после того, как он закончил разговор, выражало только одну эмоцию – страх. Он был напуган.
Я сделала заметку в телефоне о том, что надо попросить Кирьянова проверить историю звонков Леонида.
— Вы можете вспомнить, когда был этот звонок? Хотя бы примерно?
— Даже не примерно. Это было в день моего рождения. Леня зашел меня поздравить. Около двенадцати часов дня.
Я сделала себе еще одну запись. Теперь узнать, что за женщина ему звонила, станет проще.
— Так ты поможешь нам? Его мать места не находит, а брат уже строчит жалобы на бездействие полиции.
— Я постараюсь сделать все, что смогу, – пообещала я.
В кондитерскую пришли клиенты, и тетя Люся встала за кассу, а я засобиралась к Кирьянову. Слишком много у меня накопилось к нему вопросов.
Когда я доехала до отдела полиции, на улице уже было темно. Дни во время расследований летят незаметно. Так и сегодня: не успев проснуться, мне скоро снова надо будет ложиться. Если бы не мое болезненное состояние, то я бы смогла бодрствовать всю ночь. Но, как только я вышла из машины, меня сильно стало клонить в сон.
Свет в кабинете Кирьянова был единственным горевшим в это время суток на четвертом этаже. Зайдя внутрь, я увидела его лежащим в углу на диванчике. Согнувшись в позе младенца, он крепко спал.