Страница 19 из 28
Наконец заиграли трубы, загремели литавры, возвещая о начале торжества, и празднично одетые гости стали съезжаться на колбасный пир: кто на белых иноходцах, кто в хрустальных каретах. Король сердечно и дружески всех приветствовал, а затем занял почётное место, со скипетром и в короне, как подобает повелителю страны.
Уже когда подали первое блюдо – ливерную колбасу, было замечено, что король побледнел как полотно, воздел очи к небу, а из груди у него вырываются горестные вздохи, как будто что-то его терзает! А уж когда на столе появилась кровяная колбаса, он и вовсе откинулся на спинку кресла и, закрыв лицо руками, жалобно застонал.
Гости вскочили из-за стола, а лейб-медик бросился к правителю, тщетно пытаясь уловить биение пульса. Наконец, испробовав все возможности и приложив массу усилий, ему удалось привести короля в чувство. Чуть приоткрыв глаза, венценосный простонал:
– Сало… Мало сала…
Королева разрыдалась и бросилась к его ногам:
– О мой бедный, несчастный супруг! Как ужасно вы страдаете! Виновница у ваших ног! Накажите же её, жестоко накажите! Это Мышиха со своей прожорливой роднёй съела всё сало…
И королева без чувств вдруг упала навзничь.
– Обер-гофмейстерша, как это случилось?! – вскочил и громко закричал разгневанный король.
Придворная дама с дрожью в голосе поведала обо всём, что ей было известно, и король решил отомстить мышиному семейству, истребившему сало для его колбас.
Тотчас созвали тайный совет и постановили предъявить Мышихе иск и конфисковать всё её имущество. Это дело король поручил придворному часовщику и магу, которого звали совершенно так же, как и меня: Христиан Элиас Дроссельмайер, – и тот обещал навсегда изгнать из дворца всех мышей до единой каким-то необыкновенным, исполненным государственной мудрости способом.
Вскоре умелец действительно изобрёл небольшое замысловатое устройство, в котором на ниточке подвешивался кусочек поджаренного сала. Множество таких приспособлений Дроссельмайер расставил вокруг мест, где обитали мыши.
Сама Мышиха была слишком умна, чтобы не разгадать хитрость Дроссельмайера, но никакие предостережения, никакие разъяснения не могли спасти её глупых сыновей и великое множество родственников, которых привлёк сюда запах сала. Как только мыши пытались схватить приманку, решётка тотчас же захлопывалась и они оказывались в западне, после чего на кухне их ожидала позорная смерть.
С немногими уцелевшими родственниками Мышиха покинула столь печальные места, но затаила злобу: отчаяние и жажда мести бушевали в её груди.
Весь двор ликовал, и лишь королева ходила озабоченная, поскольку хорошо знала мстительный характер Мышихи и понимала, что та не успокоится.
И оказалась права. Однажды, когда королева готовила для своего царственного супруга его любимый печёночный паштет, конечно же с салом, внезапно появилась Мышиха и пригрозила:
– Мои сыновья, тётки и дядьки погибли. Берегись, сестрица: смотри, как бы мыши не загрызли твою маленькую принцессу!
С этими словами она бесследно исчезла, а королева так перепугалась, что миска с паштетом выскользнула у неё из рук прямо в огонь. Таким образом Мышиха во второй раз испортила королю его любимое кушанье, на что он весьма рассердился.
– А теперь, дети, спать: на сегодня довольно, остальное расскажу завтра, – неожиданно закончил своё повествование крёстный.
Как ни упрашивала Мари продолжить историю, которая произвела на неё особенно сильное впечатление, он не согласился, заявив:
– Хорошего понемногу, завтра докончу.
Когда он уже был у двери, Фриц спросил:
– Скажи, крёстный, а это правда, что мышеловку ты придумал?
– Как тебе в голову только пришло спрашивать такие глупости? – воскликнула фрау Штальбаум.
Однако советник вовсе не возмутился, а как-то странно усмехнулся и тихо проговорил:
– Уж если я способен создавать такие механизмы, то почему бы мне и не изобрести мышеловку?
Продолжение сказки о твёрдом орехе
– Теперь вы, конечно, понимаете, дети, – продолжил следующим вечером Дроссельмайер, – почему королева распорядилась так тщательно оберегать прелестную принцессу Пирлипату. Разве не имела она оснований опасаться, что Мышиха исполнит свою угрозу – вернётся и загрызёт малышку?
Между тем мышеловки совершенно не пугали умную и проницательную Мышиху. Придворный астроном, состоявший в то время в должности действительного тайного звездочёта и предсказателя, сообразил, что удержать Мышиху вдали от колыбели может только семья кота Мурлыки, поэтому и был отдан приказ нянькам держать на коленях и гладить котов.
Так обер-гофняньки вместе с котами, которые, кстати, были пожалованы в камер-юнкеры, несли тяжёлую государственную службу. И вот как-то в полночь одна из них, сидевшая у самой колыбели, вдруг как будто очнулась от глубокого сна. Все кругом спали крепким сном, даже коты не мурлыкали; стояла такая гнетущая, мертвенная тишина, что слышно было, как жук-точильщик сверлит дерево! Но каков же был ужас обер-гофняньки, когда она прямо перед собой увидала огромную отвратительную мышь, которая, поднявшись на задние лапы, приблизила голову к лицу принцессы.
Нянька вскочила с пронзительным воплем, разбудив остальных, и мышь быстро юркнула в угол комнаты. Камер-юнкеры бросились было за ней, но опоздали – она прошмыгнула в щель пола.
От шума проснулась Пирлипата и жалобно заплакала.
– Слава тебе господи, жива! – воскликнули няньки.
Но каков же был их ужас, когда, посмотрев на принцессу, вместо очаровательного ребёнка увидели чудовище.
На месте лилейно-розовой ангельской головки с золотыми кудрями сидела теперь огромная безобразная голова, небесно-голубые глазки превратились в зелёные, злобно блестевшие выпученные гляделки, а рот растянулся до ушей; тело, и так крошечное, скрючилось.
Королева чуть не умерла с горя, а кабинет короля пришлось выложить тюфяками, так как он постоянно бился головой о стены и жалобно причитал:
– О, горе мне, горе! Я несчастнейший из королей!..