Лакомые кусочки

Было жутко видеть, как три двойника повернулись к Райли и выражение их лиц сменилось на притворное сочувствие. Ева подошла ближе, наклонилась к прутьям клетки, надула губы.

– Это правда, малышка? – спросила она.

Райли лишь на миг взглянула на двойника матери, а затем резко запрокинула голову, зажмурила глаза и стиснула зубы, когда мысли твари внезапно проникли в ее разум. Райли обхватила голову руками. «Адская мигрень», – подумала Конни. Когда двойники оставили девушку в покое, она отпрянула, прижавшись к прутьям спиной.

– О боже, – сказала Ева. – Значит, это правда. Попыталась и потерпела неудачу… как и во всем остальном.

– Хочешь, на этот раз немного поможем, – спросил Лин. – Сделать это наверняка?

– Иди на хрен, – пробормотала Райли.

Ева с удовольствием выдохнула.

– Нет-нет, – сказала она, поворачиваясь к Элизе. – Начнем с тебя.

– Нет! – воскликнула Элиза.

Прищелкнув пальцами, Ева обратилась к Та:

– Принеси мне порошок, пожалуйста.

Тот послушно поспешил к одной из многочисленных полок. Конни с другого конца хижины наблюдала, как он почесывал макушку, что-то разыскивая.

– Твой порошок? – переспросил он.

– Да, – ответила Ева с кислым лицом. – Ты знаешь, тот самый.

– Но… – продолжая почесывать голову, Та повернулся к ним. – Я его здесь не вижу.

Ева нахмурилась, а затем внезапно вспомнила. И полезла в карман. Потом в другой карман. Не найдя там ничего, пошарила в следующем. Тоже ничего.

– Ты не забрала его с собой? – спросил Та.

Ева заметно помрачнела.

– Наверное, потеряла. Или забыла. Он в любом случае почти кончился, но… – Она сжала губы от разочарования.

Теперь рассмеялась Элиза. Драматическая смена эмоций – от ужаса до безумного облегчения.

– О нет, нет, нет, – сказала Ева, грозя ей пальцем. – Тебя не пощадили, милая. Нет, нет, нет. Боюсь, что нет.

Она подошла к одному из многочисленных столов и вытащила что-то из-под хлама. Обхватила обеими руками и подняла длинное, кривое копье с жутким заостренным наконечником. Как и многое в хижине, тот был испачкан вишнево-красным. На самом деле этим цветом была окрашена добрая треть копья, намекая на то, что в прошлые разы оно вонзалось очень глубоко. При одном взгляде на него маятник настроения Элизы мгновенно качнулся обратно к ужасу.

Конни лишь гадала, почему существо выбрало копье, если у них все еще был пистолет Райли. Где-то. Сама она была слишком занята развязыванием узлов, чтобы заметить, куда он делся.

Ева вытащила из кармана ключ. Протянула его Та. Затем отступила назад, держа наготове копье, а Та наклонился открыть дверцу клетки. Элиза отпрянула, практически забравшись на колени к Эвану. Дверца с визгом распахнулась. Та протянул руку и схватил брыкавшуюся Элизу за ноги.

– Нет! – закричала она. – Нет!

Майлз прижался к прутьям клетки, стиснул их, прислушиваясь, ничего не видя и, несомненно, предчувствуя худшее.

«Но это и есть худшее», – подумала Конни.

Схватив Элизу, Та пытался вытащить ее, а она вцепилась в Эвана. А Эван в ответ схватил ее за предплечья. Игра в перетягивание каната.

– Ну же, ну же! – пропела Ева. – Давайте не будем оттягивать неизбежное, а?

– Отпусти ее, – процедил сквозь зубы Та, – если не хотите оба получить копьем Евы!

Эван не отпускал. Конни почти желала, чтобы он отпустил и положил этому конец, вычеркнул себя из уравнения. Эгоистичное желание, понимала она, но не могла отделаться от этой мысли. Элиза рыдала.

– Отпусти… ее!.. – прорычал Та.

Затем навалился всем весом, и Элиза наконец ослабила хватку, а Эвану не хватило сил удержать ее в одиночку. Она выскользнула из его рук, в диком отчаянии оставляя кровавые следы ногтей на его коже. Та аккуратно вытащил ее на пол. Ева пинком захлопнула дверцу клетки перед лицом Эвана.

– Нет! Нет! Отпусти меня! Слезь с меня!

У Та все руки были заняты Элизой. Ева ухмыльнулась, передавая копье стоявшему рядом Лину, ей не терпелось немного испачкать руки, но не портить товар. Она потянулась к Элизе, схватила ее за запястье и повалила на пол, а Та проделал то же с другой стороны. Элиза продолжала кричать, дергаться, брыкаться. Она пнула Та прямо в челюсть. Завращалась в ногах Евы. Ева нависла над ней и, не отпуская с лица улыбку, хватала, толкала, рвала зубами и когтями, дралась с лежавшей на полу Элизой, словно дикий зверь, которым она и была.

В пылу драки, пока они молотили друг друга, Элиза скользнула кончиками пальцев по обвисшему лицу женщины, по раненому горлу, зацепилась.

И рванула. Плоть слезла с груди Евы кровавым лоскутом, будто мокрые обои. Та выпустил Элизу. На миг. Но этого мига хватило на все. Руки Та без толку пытались схватить ноги Элизы, и она вскочила во весь рост. К ней метнулся Лин – она бросилась в сторону. Элиза с грохотом смахнула на пол все, стоявшее на одном из многочисленных столов. И помчалась вперед, прочь от неуклюжих двойников, к выходу из хижины.

Сердце Конни колотилось в груди.

«Давай, давай, давай».

С безумным криком Элиза кинулась к двери, распахнула ее обеими руками… и врезалась прямо в стоявшего по другую сторону.

Тот, кто шагнул в хижину и схватил Элизу за горло, даже близко не был человеком. Когда-то давно он выглядел точь-в-точь как отец Эвана. Однако, сбросив эту личину, стал чем-то совершенно иным. Морщинистым, голым существом с плоской, острой мордой – прямоходящим, двуногим грызуном. Землекопом. Его черные, немигающие глаза уставились на Элизу, которая задыхалась и брызгала слюной. Рот существа растянулся в улыбке.

Скрипучим голосом Мэл произнес:

– Похоже, я как раз к ужину.

– Давай ее на стол! – велел Лин. – На стол!

Ева и Та набросились на Элизу, схватили ее за руки. Мэл отпустил ее горло. Элиза захрипела. Задохнулась. Но продолжала сопротивляться, пока ее поднимали и клали на пустой окровавленный стол посреди комнаты.

Сердце Конни ушло в пятки. Выхода не было. Все кончено. Что бы ни случилось дальше, это принесет Элизе гибель. И все же отвести взгляд не получалось.

Существа держали Элизу, Лин на всякий случай стоял рядом с копьем. Прибывший в самый последний момент Мэл гордо прошествовал к кафедре между столом и камином, где уже ждала огромная раскрытая книга.

– Мы готовы? – спросил Мэл.

– Более чем готовы, – прорычала Ева; из-за попыток удержать Элизу лоскут ее груди нелепо болтался. – Давайте покончим с этим.