Страница 65 из 145
, но Майлз не осознает этого и просто пойдет мимо, следуя за течением все дальше и дальше, пока силы его не оставят. Но для заблудившегося в лесу слепого ручей был, пожалуй, величайшим чудом, на которое можно было надеяться. Сам факт того, что он здесь, уже был чудом.
Теплое солнце грело Майлзу плечи, и ничто другое не занимало его мысли, поэтому он без особой цели размышлял о том, что сейчас делают остальные. В своих клетках. Кто будет следующим? Первой жертвой стал их отец. Майлз чувствовал себя отчасти виноватым, поскольку развязал его и подстрекал к безнадежному мятежу, который и привел к гибели. Конечно, на спусковой крючок нажал другой, но…
«И что это вообще такое?» – гадал он. Почему у его девятнадцатилетней сестры в кармане куртки был заряженный пистолет? Еще одна загадка, разгадку которой он никогда не узнает… хотя, казалось, мог бы догадаться.
– Мы это заслужили, – произнес он вслух, бредя по неровному берегу ручья. И облизал губы шершавым языком.
Возможно, Райли этого и не заслужила. Или Эван, или его девушка – Майлз уже забыл ее имя. Или Элиза…
Ему было больно думать об Элизе. Ее последние мгновения отпечатались в памяти. Эти звуки. Ее ужас. Ее голос, доносившийся ночью из пламени.
Под лучами заходившего солнца Майлз поежился.
Он полагал, что быть избранным первым – это, по крайней мере, милосердно. Теперь Элиза не будет страдать из-за гибели остальных. Уже что-то, правда? То же можно сказать и о нем самом, полагал Майлз. Что бы с ним ни случилось здесь, он, по крайней мере, избавлен от тех ужасов.
Уже что-то.
«Разве нет?»
Майлз понял, что солнце садится, поскольку тепло его покинуло. И вместо этого вечер дыхнул прохладой на него, на его мокрые ноги. Лес оживило жужжание насекомых.
И другие звуки.
По крайней мере, ручей утешал постоянством. Майлз держался ближе к его извилистому течению. И звуки леса раздавались ближе. Некоторые, казалось, даже приближались. Хруст веток, шарканье ног, прерывистое дыхание.
Майлз вытер со щек слезы. Он не был до конца уверен, почему плакал. Возможно, от одиночества. Возможно, от страха. Возможно, от растущего беспокойства или тающей надежды найти спасение в этом долгом, долгом путешествии по дикой местности…
«И конца ему не видно», – подумал он с самоуничижением.
Люди постоянно терялись в лесу. Туристы, отдыхающие, охотники. Исчезали раз и навсегда. Возможно, он расплакался, потому что в глубине души понимал, что эти выходные были не праздником, а скорее
расплатой
, и его имя было первым в списке гостей.
– Мне так жаль, – пробормотал он. Райли. Себе. Никому конкретно. Богу. Тем
штукам
, что следовали за ним по лесу на расстоянии. – Простите за все.
Он считал, что сошел с ума. За это он себя простил. За остальное примет наказание.
Лес шумел. Ручей журчал. Майлз хлюпал носом, сдерживая свою печаль. Прямо перед ним что-то с шумом пересекло ручей – быстрая череда всплесков, торопливые шаги по мелководью. Майлз замер на месте. Легкий ветерок овевал тьму вокруг него, и в ней разносились хихикающие голоса. Они смеялись над ним. Причмокивали губами.
– Пожалуйста, – сказал Майлз. – Отпустите меня. Просто… просто отпустите меня.
Они что-то проворковали в ответ. С нотками любопытства. Выскобленные глазницы Майлза запульсировали в черепе. Каждый его выдох выходил рывками, не давая сделать следующий вдох. Невидимые ему существа подбежали ближе. Их дыхание тоже было частым. Взволнованным. Веселым. Голодным.
– Пожалуйста, – повторил он. – Я просто…
Его нога оступилась на выступавшем камне, и Майлз упал в воду. Он резко поднялся, потерял равновесие, снова нырнул, а затем опять вскочил, промокнув до нитки. Существа нахлынули со всех сторон, останавливаясь по берегам ручья, и ночь полнилась их звуками, их голосами.
– Пожалуйста, не убивайте меня! – закричал Майлз.
Очередной порыв ветра толкнул его в спину, сотряс ветви деревьев, вытянул холодный пот из мокрого тела. Дети вздыхали от общей жажды.
– Пожалуйста, – забормотали они. – Убивайте…
– Нет, – сказал он. – Не… не убивайте меня.
– Убивайте, – согласились они.
Что-то плюхнулось в ручей позади Майлза. Он обернулся и неуклюже попятился. Тут что-то снова прыгнуло сзади. Майлз услышал, как оно скакнуло с пологого берега, заскользило ногами по земле и опять взмыло в воздух. Существо впечаталось ему в спину, обвило руками и ногами, множеством крошечных сломанных зубов впилось в горло, и Майлз заорал. По его боку хлынула кровь, отчетливо теплая на фоне холодной воды ручья. И тут же Майлза окружили остальные. Тихонько кряхтя, они подплывали ближе.
Майлз тянулся к тому, кто сидел у него на спине, когда другой схватил его за руку и неуклюже потащил к воде. Майлз изо всех сил старался устоять на ногах. Еще одно существо вцепилось в другую его руку и тоже потянуло в ручей. Они безжалостно кусали его, вгрызались в мягкую внутреннюю сторону предплечий, дергали влево и вправо. Майлз рухнул на колени в воду. Одно из существ схватило его за волосы, окунуло головой в поток и держало. Майлз беззвучно кричал. Он глотал воду, напрягая силы, чтобы вырваться.
Когда легкие Майлза наполнились водой, его разорвали на части.
Двадцать семь
Эван не мог понять, как у его матери еще оставались слезы для рыданий. После ритуала с лежавшим на столе мальчиком она плакала почти без остановки одна в своей клетке. Конечно, дело было не только в мальчике. Она видела, как ее муж упал замертво. Ее средний ребенок сейчас блуждал по лесу и, возможно, уже разделил участь отца. Эвану было почти жаль свою мать. Почти.
Райли между тем выглядела впавшей в ступор. Потерянной. Она, почти не моргая, глядела на стол в другом конце хижины, где на покрытой кровью столешнице неподвижно лежало маленькое тело.
Скоро существа, еле волоча ноги в оцепенении от ритуала, вернулись в свою потайную комнату. Затем Дженис погрузилась в тихое забытье. В хижине воцарилось молчание. Солнце село, и все вокруг снова погрузилось во тьму, мерцавшую отблесками огня.
Затем раздался еще чей-то плач. Плач того, кого не было в их клетках.
Эван смотрел на пылавший камин, на пламя, лизавшее кривую кирпичную кладку и отбрасывавшее по всей хижине странные тени. Он знал, что голос доносился оттуда. Как и голос Элизы прошлой ночью. Мальчик лежал на столе, подергиваясь от чего-то, напоминавшего жизнь, но не совсем, а рыдания доносились из огня. Бесплотные.