Страница 61 из 145
После ухода Майлза Райли и остальные сидели в ошеломленном молчании. Если так пойдет, то не останется никакой надежды. Ни для Майлза, ни для остальных. Их все меньше – из восьми осталось четверо меньше чем за сутки. Их судьба предрешена, и была предрешена с самого начала, думала Райли.
Майлз там обречен. Остальные, наверное, размышляли о том же. Они прошли такой долгий путь до этого места, что слепой вряд ли найдет дорогу назад. Райли слепой не была, но сомневалась, что сама смогла бы найти дорогу обратно к цивилизации. Она ничего не замечала по пути. Никаких ориентиров, ничего. Была слишком сосредоточена на нем.
«На нем».
Она почувствовала горьковатый привкус на языке. Это вкус отвращения?
Однако дядя, вероятно, прав. Если бы Майлз заткнулся, то был бы жив. «Но что это вообще за победа?» – гадала Райли. Не повезло ли ему в каком-то смысле больше – умереть там, среди солнечного света и дикой природы, а не здесь, среди крови, призраков и боли тех, кто был до них. Трудно сказать.
«Неизвестно, как далеко он уйдет, когда стемнеет», – подумала Райли с дрожью.
Не успела она хорошенько поразмыслить над этим, как мрачную тишину прорезал новый звук. Зловещий, далекий, он становился все отчетливее и ужаснее.
Это был детский крик.
Та подошел к окну и расплылся в радостной улыбке. Увидев, что остальные двойники приближаются, он поспешил к двери и распахнул ее, как тогда, когда сюда привели Райли и ее семью.
– Что там? – восторженно спрашивал Та. – Что там?
– Прочь с дороги! – рявкнула Ева. Но, появившись в дверях, тоже улыбнулась во весь рот.
Мэл вошел следом, мгновенно сняв и отбросив в сторону коричневое одеяние. За Мэлом вошел Лин, держа на руках мальчика, который брыкался, кричал и извивался. Сердце Райли болезненно ухнуло в живот.
– Сюда, сюда, – приказывала Ева, словно эти твари не проделывали все это уже сотни раз.
Мальчик бился, рвался и орал. Его лицо блестело от слез. Лин отнес его к пустому столу. К окровавленному столу. К столу для
сбора урожая
. Положив там мальчика, они с Мэлом удерживали его на месте.
– Ну-ну, – успокаивающе говорила Ева, склонившись над головой ребенка. – Не нужно бояться. Совсем не нужно. Все будет хорошо. Все будет хорошо, совсем скоро…
Райли отметила, что в этих словах не было иронии или жестокости. Существо действительно хотело успокоить мальчика, подбодрить его. Слова Евы, конечно же, не произвели никакого эффекта. Да и как они могли подействовать, когда над тобой склонился монстр вроде Мэла с его изуродованной, безумной мордой усмехающегося землекопа?
Мальчик закричал еще громче. Ева приказала остальным держать его крепко.
– Вы чудовища! – завопила Дженис в соседней клетке. – Он всего лишь ребенок! Всего лишь ребенок!
Стараясь не смотреть на бедного мальчика, Райли повернулась к матери, которая наблюдала за происходящим со слезами на глазах, со ртом, скривившимся в уродливой гримасе. Весь ее вид и необычная острота слов превратили ужас в животе Райли во что-то иное – в извращенное, сбивавшее с толку чувство, однако она все равно не могла от него избавиться.
– Не смей мне языком трепать про ценность детей, пустышка! – прокричала Ева, практически плюнув этими словами через всю комнату. – Не забывай, я видела, что у тебя в голове… – Она окинула взглядом пленников, их испуганные лица, затем снова посмотрела на Дженис, задержавшись на ней, словно что-то заметила, но не могла понять, что именно. Как будто чего-то или кого-то не хватало.
– Давай скорее! – прорычал Мэл у стола. – Нехорошо так долго его пугать.
Ева вернулась к делу. Она быстрым шагом подошла к кафедре у камина, на которой лежала громадная книга, открытая на той же странице, что и раньше. Затем откашлялась, готовясь начать. Та нервно расхаживал вокруг стола, вокруг Мэла, Лина и привязанного мальчика, практически пританцовывая от волнения, словно ребенок, который ждет, когда из духовки вынут свежеиспеченное печенье.
Мальчик дрожал в руках существ. Лин с мягким выражением лица склонился над ним.
– Тсс-тсс-тсс, – сказал он. – Скоро все закончится…
Одного взгляда на это, на
него
было достаточно, чтобы у Райли внутри снова все перевернулось. Их вид – беспомощный ребенок, ее ухмылявшийся дядя… пробудил в Райли такое, с чем ей прежде не приходилось справляться в одиночку.
Существа провели тот же ритуал, что и с Элизой. Ева читала заклинания из книги. Через несколько секунд мальчик затих, обмяк в их руках. Мэл подошел и положил свои скрюченные, морщинистые ладони по обе стороны от лица ребенка. Нависая. Уговаривая. Неразборчивые слова Евы громко разносились по хижине. Для уха Райли это была бессмысленная тарабарщина.
Вскоре мальчиков на столе стало два. Зажатый между ладоней Мэла, изумрудный дух взлетел от тела, колеблясь в воздухе, словно мираж. В ярком свете дня его эфирную форму было сложнее разглядеть. Края души красиво мерцали, пока Мэл нес ее от стола к камину.
Хныканье матери в соседней клетке долетало до ушей Райли комариным писком.
Мэл скормил душу мальчика огню. Прожорливое пламя поглотило ее одним свистящим глотком. Огонь разгорелся, приобретя глубокий изумрудный оттенок. Существа облепили его, купаясь в ярком свете, пока пламя потрескивало, шелестело, а вскоре начало испускать ровный поток черного дыма. Существа погружались в это облако, втягивали его в легкие, глубоко вдыхая и с удовольствием выдыхая. Райли вздрогнула, когда запах достиг их клеток – запах гари, смешанной с чем-то сладким. Приторным. Французские тосты с кленовым сиропом и серой. Дым от зеленого пламени делался все гуще и гуще, темнее и темнее, заполнял все вокруг, заставлял дневной свет угаснуть.
Мальчик на столе лежал неподвижно.
Эван закашлялся. Райли сопротивлялась такому же першению в горле. Она старалась не дышать слишком глубоко – бесполезная попытка. Райли опустила голову, чтобы не слышать восторженные крики этих существ. Еще одна бесполезная попытка.
«Может, я потом добровольно пойду к их Отцу, – подумала она. – Следом за Конни прыгну в кроличью нору. Покончу со всем этим».
Когда дым, наконец, начал рассеиваться, Райли подняла голову и увидела, что существа растеклись по мебели в состоянии делирия. Эйфории. Чего бы они ни добивались своим ритуалом, то ощущение, что он им дал, было, похоже, гораздо сильнее предыдущего. Они едва могли стоять.
– Вкуснейшая еда, – пробормотал Мэл своим хриплым голосом, а затем довольно рассмеялся.