Страница 15 из 145
Мужчины ушли наверх. Существо-мать схватило толстый моток шпагата с ближайшей полки и начало связывать сестру Эвана. Стянула ей запястья за спиной, затем лодыжки между собой.
Конни чувствовала позади присутствие остальных, слышала их стоны, шорох тел в путах, где-то там была
настоящая
мать Эвана.
– Твоя очередь, – сказало существо, подходя к Конни.
Та была совершенно беспомощна. Женщина вертела ею, грубо толкая и пихая. Раненая рука Конни вспыхнула от боли, когда существо бездумно схватило ее, потянуло за спину и принялось туго обвязывать шпагатом запястья. Затем вцепилось в ноги Конни.
«Ох, как бы я хотела пнуть тебя по твоим гребаным зубам…»
Вернулись двое других. Кряхтя, они принесли что-то к верхней площадке. Начали спускаться друг за другом, руки у них были заняты.
При виде их ноши сердце Конни чуть сжалось.
Эван оказался уже связан, его запястья и лодыжки были стянуты, как у всех остальных. Существо-отец держало верхнюю часть тела, а существо-дядя – нижнюю, оба они раскачивались из стороны в сторону и так плохо делали свою работу, что задница Эвана цеплялась и подпрыгивала на каждой ступеньке. Тот выглядел парализованным. Он вообще не шевельнулся, когда его швырнули на пол между Конни и сестрой. Приземлился молча, даже не застонав от боли, а падение было, наверное, болезненным. Конни поморщилась вместо него – или вообразила, что поморщилась.
– Вот, – сказал дядя. – Вот и все.
– Вот и все, – повторила мать.
Двойники постояли немного, любуясь своей работой, затем существо-отец, не сказав ни слова, пошло наверх. За ним последовал дядя. Мать на мгновение замерла у подножия лестницы, оглядывая лежавших на полу людей. Свежая кровь по-прежнему медленно сочилась из раны на ее горле, окрашивая вырез блузки.
– Теперь ведите себя хорошо, – произнесла она, злобно ухмыляясь, и дернула за цепочку, приговаривая их к темноте.
Девять
Они лежали во тьме, как им казалось, несколько часов, и единственное, что Эван мог делать большую часть времени, это думать. Он передумал о многом, но в первую очередь о сложившейся ситуации – об ужасе, не похожем ни на что из того, что он способен был нафантазировать. Но как долго об этом ни размышляй, никакого смысла в происходящем не было.
Когда его только принесли в подвал и он увидел на полу свою семью – связанную, с кляпами во ртах, – его разум раскололся. Эван
почувствовал
это – отчетливую, почти болезненную трещину в мыслях, которая оставила после себя только разрозненное, оцепенелое замешательство.
Те
выглядели точно так же, как его мать, отец и дядя. Теперь, конечно, стало понятно, почему они казались ему настолько другими. Непохожими на себя.
«Ты имеешь в виду – любящими, ласковыми и обрадованными твоим приездом?»
Он понимал, что что-то не так, с того момента, как мать вышла их поприветствовать. Всего на миг позволил себе усомниться и подумать: может, Конни права и его родители изменились или пытаются измениться, а результатом стала вот эта новая их версия. Но это было невозможным, что он прекрасно понимал. Почти таким же невозможным, как и правда.
«И Конни…»
Его мысли возвращались к ней всякий раз, когда ситуация становилась слишком сложной для дальнейшего разбора. Эван чувствовал Конни в темноте. Их тела лежали рядом, его колено мягко покоилось на том, что, как он считал, было ее бедром. Этого ничтожного контакта было достаточно, чтобы принести ему немного утешения, несмотря на всю вину и сожаление, которые он испытывал из-за того, что привез девушку в это место. Она бы никогда не оказалась здесь, если бы не он.
«Зачем мы вообще тут?»
Почему он почувствовал необходимость знакомить ее с этой повернутой семейкой? Бессчетное количество раз за свою взрослую жизнь он фантазировал о том, каково было бы разорвать с ними связь, освободиться от оков их поверхностности, их подлости, от гравитационного притяжения их нарциссизма. Зачем было привозить ее сюда? Зачем было приезжать сюда самому? Зачем праздновать годовщину людей, которые причинили ему, его брату и сестре самую большую боль в жизни? Конечно, и брат с сестрой чувствовали то же самое, думал он. Даже если Майлз оказался тем яблочком, которое упало недалеко от яблоньки…
«Прости, Конни».
Время от времени шум наверху отвлекал Эвана от его мыслей. Шаги. Скрип половиц. Он вгляделся в кромешную темноту, двигая лишь глазами, и попытался уследить за этими звуками. Затем они прекратились. Дом затих. В непроглядном мраке, среди запаха пота и страха – и чьей-то мочи – его разум мог направиться только в одно место: в эту многократно закрученную, нисходящую спираль размышлений.
«Зачем я сюда приехал?»
Потом каким-то чудом среди них возникло движение. Зашуршала одежда. Чье-то тело начало извиваться. Не его и не Конни. Это все, что мог определить Эван. Движения были медленными. Он решил, что с такими звуками кто-то восстанавливал контроль над собой. Возвращал физические ощущения. Его собственное тело даже не дернулось. Скоро шорох прекратился. Кто бы это ни был, он либо сдался, либо устал.
Прошло еще какое-то время.
Эван продолжал попытки пошевелиться, но его мышцы полностью ослабели. Он ощущал опустошение, будто довел себя до истощения. Но по-прежнему старался напрягаться, надеясь, что простое усилие как-то ускорит восстановление, что он сможет заставить свою кровь циркулировать быстрее и очиститься от того, что двойник матери засунул ему в нос.
– Что… что с нами происходит? – произнес кто-то.
Это была Райли. Ее голос был слабым. Эван не мог понять, как ей вообще удалось вернуть его раньше, чем остальным. Возможно, это было как-то связано с ее бурной жизнью, подумал он со смутным весельем.
– Может кто-нибудь из вас… – Она замолчала, будто уже сами слова давались ей с трудом. – Может кто-нибудь из вас…
Кто-то снова начал извиваться. На этот раз в движениях было заметно больше активности, больше силы. Человек дергал и шевелил плечами в путах, его тело царапало цемент, приглушенный голос едва пробивался сквозь кляп во рту. Внимательно прислушиваясь, Эван молча болел за этого человека, кем бы он ни был.
Наконец борьба принесла плоды. Раздался ясный, узнаваемый вздох облегчения, когда изо рта удалось вынуть кляп.
– Боже мой, – произнес Майлз. Где бы он ни находился в темноте, брат снова лег, устав от своих испытаний. – Мне удалось вытащить руки из-под ног.
– Майлз? – слабым голосом произнесла Райли.