Страница 13 из 145
Она влетела в кухню. Бросилась к столешнице. Разделочная доска с наполовину нарезанной луковицей по-прежнему лежала там, заляпанная ее кровью. Но нож пропал. Исчез. Спрятан.
«На два шага впереди меня».
Голова шла кругом, шаги преследователя звучали совсем близко, Конни метнулась к следующему подходящему варианту.
Из открытой кастрюли с кипящей водой на плите вырывался ровный поток пара. Конни схватила кастрюлю за ручки. Шаги раздались уже на пороге кухни. Развернувшись на каблуках, девушка взмахнула кастрюлей и отправила в воздух широкую струю обжигающей воды.
Та плеснула на лысую голову и лицо отца Эвана. Он закричал и тут же рухнул на колени. К ним подоспела мать Эвана. Ее взгляд метнулся от мужчины на полу к Конни с другой стороны стола, затем к задней двери всего в нескольких шагах между ними, за которой ждал внешний мир. Конни тоже посмотрела на дверь. Бросилась к ней. Мать Эвана кинулась туда же и ударила ее.
– Нет, не смей, – рявкнула она.
Конни колебалась, инстинкты «бей или беги» сражались среди бури в ее голове. Это всего лишь одна женщина. Или нечто
похожее
на женщину. Конни подумала, что могла бы справиться с ней. Переступить через нее, если понадобится.
– Я действительно предпочла бы не причинять тебе вреда, – заявила женщина. – Пока что.
Стиснув зубы, Конни шагнула к ней и толкнула назад. Женщина же схватила ее за предплечья, потянула за собой, и они обе ударились о стену рядом с дверью. Конни пыталась отбиваться, вцепиться ногтями, но женщина крепкой хваткой сжимала ее руки, соскользнув к запястьям, заставляя отступить, пока Конни старалась надавить сильнее. Они шатались, пританцовывая. Рядом, на полу кухни, все еще корчился отец Эвана, скуля от боли.
– Отпусти меня! – закричала Конни.
Они развернулись, стоя на месте. Конни оступилась. Мать Эвана оттеснила ее назад, на мгновение прижав к кухонному острову по пути в столовую, где наконец отпустила, швырнув на пол. Конни упала на спину. Поползла прочь, а мать Эвана продолжала неумолимо преследовать, надвигаться на нее. Женщина с рыком наклонилась, растопырив пальцы будто когти культиватора, и навалилась на Конни всем весом. Растопыренные пальцы потянулись к горлу девушки. Фальшивая мать Эвана заставила ее опрокинуться на спину, сжала мертвой хваткой горло и чуть отклонилась, чтобы избежать рук Конни, которые никак не могли ее достать.
Потому Конни потянулась за чем-нибудь другим. За чем угодно.
Она схватила стоявший рядом обеденный стул, тщетно пытаясь подтащить его к себе. В черепе стучала кровь. Перед глазами плыли звезды. Она снова потянулась. За чем-нибудь еще.
– Вот и все, – напряглась женщина. – Просто… не так ли…
Рука вслепую схватила что-то мягкое. В складках. Конни вцепилась в него, тянула на себя, дергала, пока скатерть не соскользнула со стола и не обрушила на них все содержимое. Тарелки, миски, подсвечники, столовые приборы, салфетки. Фальшивая мать Эвана по-прежнему душила ее. Кровь по-прежнему гулко билась в ушах.
Конни шарила по полу рядом, среди всех тех разбросанных вещей. И схватила первое, что нашла, – первое, что удобно легло ей в руку. Тонкое и холодное на ощупь. Крепко зажала в кулаке и ткнула в темноту. Элегантно сверкнуло серебро.
Она вонзила вилку прямо в горло матери Эвана, погрузив достаточно глубоко, чтобы все четыре зубца скрылись в плоти женщины. Лишь тогда та отпустила девушку. Конни задохнулась от такого сладкого, сладкого воздуха, втянула его в легкие, тяжело задышала, пока женщина над ней дрожащей рукой тянулась к вилке в своем горле. Конни вывернулась из-под женщины. Проползла под столом, подтащила к себе стул, оперлась о него и поднялась – сначала на колени, а потом на ноги. Прошла через темную столовую к дверному проему с другой стороны, который вел обратно в начало холла. Обхватив одной рукой поврежденное горло, она опять потянулась к входной двери.
И снова движение за спиной.
«Пожалуйста, ради всего святого…»
Конни оглянулась через плечо и увидела его совсем рядом. С лицом, превратившимся в жуткую мешанину из красных и розовых волдырей. Он второй раз схватил ее сзади.
«Так близко…»
Конни снова попыталась отбиться, но ее силы иссякли. Мышцы дрожали при любой попытке пошевелиться. Мужчина потащил ее вниз, практически усадив себе на колени. Конни билась, выскальзывала из его хватки, встала на четвереньки, вспотевшие ладони пронзительно скрипели на деревянном полу, пока она пыталась вырваться из медвежьих объятий, которые все сжимались вокруг ее талии. Мужчина наседал, сбивая ее с ног. Она вырывалась, билась и
вытягивала
себя, хватаясь за неподвижный пол.
С полными слез глазами Конни уперлась обеими руками в пол и попыталась подняться, когда из столовой появилась мать Эвана, в ее руке что-то сверкало.
С яростным рычанием женщина воткнула вилку, с которой еще капала ее собственная кровь, в тыльную сторону ладони Конни.
Семь
Она продолжала сидеть за рулем, а в животе у нее метался и жалил рой ледяных пчел. И она застыла от этих укусов. От растущего беспокойства. Долго смотрела на дом, и ощущение только усиливалось.
Она ехала сюда, чувствуя в себе силу, непоколебимую решимость. Но как только увидела машины, припаркованные на свернувшейся подъездной дорожке, вся эта решимость вытекла из нее, как будто из слива выдернули пробку.
Она спрашивала себя: не сошла ли с ума, раз решила приехать? Раз задумала то, что задумала.
Она посмотрела на чемодан, лежавший на пассажирском сиденье.
«Ты можешь это сделать. Ты это сделаешь. Ты не сумасшедшая. Они
сумасшедшие
».
Наклонившись, она расстегнула застежки чемодана и распахнула крышку, выставляя напоказ содержимое. В основном одежду, плюс смертоносную черную змею в виде 9-миллиметрового пистолета.
«Нет, на самом деле это ты сумасшедшая».
Даже если это было отчасти правдой, думала она, то лишь благодаря им, благодаря картам, которые ей выпали. Те переменные она не контролировала. А нынешнюю ситуацию – да. Или, по крайней мере, исправляла ее единственным способом, которым, как она считала, могла.
«Ты не сумасшедшая. Ты поступаешь правильно».
– Он этого заслуживает.