Страница 101 из 145
Дым по большей части рассеялся. Глаза лежавшего на столе мальчика были широко раскрыты. Он задергался. Не мертвый, но и не живой.
С огромным усилием поднявшись, Ева бочком приблизилась к нему. Склонила голову, улыбнулась и с нежностью посмотрела на мальчика.
– Как вы могли это сделать? – стонала Дженис. – Как вы могли…
Райли снова посмотрела на мать. Внутри закружилась в водовороте странная смесь из недоумения и ощущения предательства.
«Где была эта версия тебя десять лет назад? Где было это возмущение, когда оно было так нужно
мне
?»
Ева с грацией пьяной туристки на круизном лайнере в бурном море оттолкнулась от стола с мальчиком и поплелась к клеткам с леденящей кровь ухмылкой на губах. Остановилась неподалеку и оперлась на очередной стол, заваленный обрезками, травами и веревками. С такого расстояния Райли видела глаза Евы,
настоящие глаза
, которые виднелись сквозь щелки в маске Дженис. Радужки стали совершенно черными, как у ее сородича. Как у Мэла. Либо ее маскировка держалась на волоске, либо ритуал расширил зрачки до невообразимых размеров.
– Он был всего лишь мальчиком, – сказала Дженис, пытаясь проглотить ком в горле. – Всего лишь ребенком…
Ева замурлыкала от удовольствия:
– Всего лишь лакомый кусочек, да… Слаще всех остальных.
– Вы… вы… – Дженис не могла найти слова. Или это, или ком в горле взял верх, заставив ее замолчать.
– Не забивай свою пустую маленькую головку. – Ева переступила с ноги на ногу, и стол, на который она опиралась, скрипнул. – Мать всегда запрещала тревожить сосуды невинности. Так что мы не будем этого делать.
Ее нависшие веки чуть прикрыли глаза, а улыбка стала шире, и на лице появилось самодовольное выражение. Затем, наблюдая, как Дженис никнет под ее взглядом, Ева, казалось, заметила кое-что – на что смутно обратила внимание и раньше, но наконец осознала с жестокой ясностью.
– Подожди-ка, – произнесла она. Ее глаза оставались прищуренными, а улыбка дрогнула. – Здесь же было… – Она оглядела всех пленников, мысленно подсчитывая их количество. Ее черные глаза выпучились. – Та!
Ева резко развернулась, сделала шаг от стола, к которому приваливалась, и тут же, опасно покачнувшись, вынуждена была остановиться. Отпрянула назад и с ошеломленным стоном ударилась о стол.
– Чего? – любезно спросил Та с другого конца хижины, где сидел с запрокинутой головой и свисавшими с подлокотников кресла руками.
– Ты… – Ева взяла себя в руки. Потерла висок. Окинула взглядом хижину, сначала Та, потом прочих сородичей, которые были так же временно выведены из строя. – Та выпустил одного из них!
Развалившийся на другом стуле Лин лишь рассеянно взглянул в сторону Евы. Мэл лежал у подножия кафедры, на полу возле камина, теплый свет мерцал на морщинистом животе существа. Он поднял голову с пола, раздраженно глядя на свою визжащую сестру, и прорычал:
– О чем ты?
– Одного из них не хватает. – Ева повернулась и начала снова мысленно пересчитывать, словно в первый раз могла ошибиться.
– Как не хватает? – Мэл сел.
– Это… это слепой, – сказала Ева. – Слепой пропал.
– Что происходит? – крикнул Лин со своего места.
– Та! – Ева снова оттолкнулась от стола, предприняв вторую попытку. Шатаясь, доковыляла до ближайшего стола и уперлась в него, сердито глядя на родича издалека. – Что ты натворил?
Та продолжал сидеть, растекшись в кресле, словно мультяшный персонаж. Он пренебрежительно махнул рукой.
– Я даже не понимаю, что ты несешь…
– Что происходит? – выпрямляясь, снова спросил Лин.
– Та, мерзавец, – ответила Ева, – освободил одного из пленников, пока нас не было. И он пропал. Исчез!
Похоже, Та больше не мог сдерживаться. Красавчик охотник расхохотался, еще сильнее вжимаясь в спинку кресла.
– Это не смешно, ты, скотина!
Уняв смех, Та бросил на сестру пронзительный взгляд.
– Да, что ж, так тебе и надо, правильно?
– Так мне и надо?
– Так тебе и надо, – повторил Та. – За то, что все время бросаешь меня. За то, что заставляешь меня делать всю черную работу, словно я какой-то раб!
Опираясь на кафедру, Мэл, устало охнув, поднялся на ноги.
– Что ты
сделал
, Та?
– Ты сказал, что я все испорчу, да? Ну, и каково это – быть всегда во всем правым? А?
– Идиот! – закричала Ева.
Она яростно бросилась к сородичу, ее пальцы изогнулись, точно когти, и потянулись к нему. Та попытался встать. Поскользнулся, споткнулся, с визжащим звуком оттолкнул кресло и рухнул на пол. Ева с яростным рычанием навалилась сверху.
Пока они дрались, Мэл, спотыкаясь, добрел от кафедры к клеткам, чтобы увидеть все своими глазами. Он подошел на подгибавшихся ногах и замер, покачиваясь, его черные глаза распахнулись широко и дико, когда он оглядывал добычу. Обвинения Евы подтвердились, и мерзкое лицо Мэла озарилось собственной яростью.
– Та, ты идиот!
Отбившись от сестры, Та на четвереньках помчался к дальнему коридору, где исчез в потоке испуганных блеяний и рыданий. Ева помчалась за ним. К ней присоединился Мэл, и они, спотыкаясь друг о друга, бросились в узкий коридор. Остался только Лин, который откинулся на стуле и выглядел так, будто ничего не соображал.
В задней комнате кричал и жалобно визжал Та.
«Вот и хорошо», – мстительно подумала Райли.
Через несколько минут из коридора вышли Мэл и Ева, задыхавшиеся в изнеможении после учиненных побоев. Ева тяжело двинулась к окну возле входной двери и вгляделась в дневной свет. Затем повернулась к стене и привалилась к ней, признавая поражение.
– Мы не в той форме, чтобы выходить, – раздраженно произнесла она.
– Не в той, – согласился Мэл.
– Но мы не можем просто… отпустить его.
– Кто это был? – спросил Лин, пожимая плечами в безуспешной попытке выпрямиться на стуле.
– Слепой, – ответила Ева.
Трое двойников затихли, обдумывая услышанное, а затем дружно разразились хохотом. Ева так веселилась, что сползла по стене, к которой прислонялась, и шлепнулась на пол, рыдая от смеха. Голый Мэл, подпиравший спинку стула Лина, согнулся пополам от такого громкого хохота, что казалось, кто-то безуспешно заводил газонокосилку.
«Они совсем поехади», – подумала Райли.
Та высунул голову из заднего коридорчика, чтобы узнать причину переполоха. Красные и синие кровоподтеки покрывали его лицо. И все же вид развеселившихся сородичей вызвал у него безумную улыбку.