Страница 37 из 50
Я снова чуть-чуть приоткрыла «калитку» — так, чтобы сквозь щели забора была видна крепость Жени Бикбулатова. Но кирпичное строеньице лишь слегка проглядывало из-за окружающей его растительности. От того места, где я стояла, едва заметная тропка — просто примятая трава — вилась к задней стене «сарайчика», обращенной к забору. Должно быть, его хозяин обходит свое жилище с тылу, если хочет исчезнуть с территории незамеченным. Кстати, и с внутренней стороны угловой лаз был надежно защищен от посторонних взоров спасительной кленовой порослью.
Ну, кажется, мне пора. Нет, как же это — пора?! Есть еще одно дельце. А вдруг?..
Я присела на корточки и стала тщательно обследовать найденный потайной ход: стыки и сучочки досок, гвозди и пазы, ветки кустарника и землю под ним. Глаза напряглись до боли: солнце давно ушло за холмы, и в моем укромном местечке было темно почти как ночью. При этом я, разумеется, не забывала контролировать ситуацию — и по ту, и по эту сторону забора.
Ага! Вот и то, что ищу. Неужели судьба подарила мне еще немножко везения?!
Примерно на уровне моего локтя за плохо обструганный столб зацепился кусочек серого пуха. Я осторожно сняла его и поднесла к глазам. Волокон слишком мало, и я, конечно, не эксперт, но все же ставлю один к десяти, что это — мохер! Оля Вингер была в субботу в сером мохеровом пуловере. И если бы в этом месте ее пронесли на руках через потайную «калитку», то было бы странно, если б она нигде не зацепилась одежкой!
Еще несколько таких же волокон я нашла на столбе чуть ниже, а на обломанной веточке — серый катышек. Все свои находки я бережно препроводила в целлофановый пакетик и — в карман.
А вот теперь мне и вправду пора. Едва успею принять душ и уложить голову. И то — если городские светофоры будут благосклонны ко мне!
Садясь в машину, я с тоской оглянулась на маленькие домишки, успокоительно поблескивающие окнами сквозь свои палисадники. Чуяло мое сердце: добропорядочные граждане могли бы кое-что мне порассказать о происках недобропорядочных. Но..
Лучше я подумаю об этом завтра. Ибо думать сейчас о том, что в эту вот самую минуту ни в чем не повинную девочку мучают, может быть, в нескольких шагах от меня, а я не в состоянии ничего предпринять, — это было невыносимо!