Поиграли и хватит

— Ну дела! Как я могу быть в курсе? Говорю ж тебе — вчера к ночи пригнал свой драндулет из Еревана, свалился замертво и вот только-только привел себя в боевую форму. Сейчас собираюсь навестить ребят в управлении, узнать новости..

— Очень кстати, ара. Мне позарез нужны новости по этому делу. Я тебя обожаю, Гарик!

— Так я и поверил.. Ну, ты нахалка, Таня-джан! За кого ты меня держишь?! Чтобы Гарик тебе на блюдечке поднес служебные тайны..

Минут пять он потратил на препирательства, а главное — на выяснение того, что ему за это будет. На самом деле Папазянчик прекрасно знал, что никаких «служебных тайн» я от него не требую — так, разве самую малость.. Ну, чуть больше, чем сообщают журналистам. Несколько сугубо профессиональных штришков, деталек, от которых официального расследования не убудет, а мне — помощь огромная. Знал Гарик и то, что полученную от него информацию я использую исключительно конфиденциально в отличие от газетчиков и ни за какие коврижки ни его самого не подставлю, ни правому ментовскому делу не наврежу. Вот почему наше тайное обоюдовыгодное сотрудничество длится и крепнет год от года.

Ну, а любому неправому делу навредить Гарик и сам не упустит случая, и мне помочь не откажется. Так что если бы все наши с ним тайны стали явью — ух! — ни ему ни мне не сносить бы башки.

Но таков уж капитан Папазян: если цену себе не набьет — жив не будет!

— Не знаю, не знаю, Татьяна.. А откуда тебе вообще известно, что есть такое дело? Вингер тебя нанял?

— Нет, он обо мне знать не знает. Нанял меня другой человек и совсем по другому делу. Сегодня ночью погиб студент-африканец, Ренуа. Вывалился из своего окна в общаге, накачанный наркотой.

Гарик снова присвистнул, но ничего не сказал. Это означало, что слушает он в высшей степени внимательно.

— Так вот, Папазянчик: кажется, ваши тянут этот случай на суицид в состоянии наркотического опьянения. А друг покойного засомневался. И я, кстати, тоже. Этот Александр Ренуа не был наркоманом. Говорят, он вообще был очень славным парнем.

Даже Гарику я не могла признаться, что была знакома с Сашей до его гибели. Уж этот тип не стал бы скрывать от следствия такой фактик. Вывернул бы меня наизнанку!

— Черт! Не Тарасов, а какое-то Чикаго. Уже негров из окон швыряют.. Стало быть, твой клиент — иностранный мешок, набитый «зелененькими», да? Ну, конечно, где уж тут нищему менту Гарику дождаться твоих милостей!

— Папазян, я тебя убью!

— Зачем, Таня-джан? Полюби меня — и я сам умру от счастья..

Знакомое мурлыканье перешло в страстные стоны. Услышав, как я застонала совсем от других чувств, мой мучитель довольно расхохотался и решил, наверное, что на сегодня достаточно.

— Ну, ладно, ладно, старушка! — сказал он совсем почти нормальным тоном. — Твой Гарик ждет и надеется. Так я не понял: какое отношение к этому бедолаге имеет дочка Вингера?

— Самое прямое: он был к ней неравнодушен. А она бегала за его дружком-красавчиком.

— За тем самым, который тебя нанял?

— Нет, это другой.

— Ясненько. Так, может, с горя тот парень и.. того, а?

— Гарик, я серьезно! В общем, они были в одной студенческой компашке, хоть и учились в разных вузах.. — И я в нескольких предложениях изложила «расстановку сил» и суть происшествия на вчерашнем пикнике.

— По-моему, есть достаточно оснований полагать, что два эти дела связаны между собой, — закончила я. — И если уж ты, Гарик-джан, так любезно согласился разузнать для меня про первое, то помоги заодно и со вторым. Ты знаешь, что меня интересует: как далеко продвинулись следователи, до чего докопались..

— Я же сказал, что ты нахалка! Ничего я тебе еще не обещал!!!

— Значит, сейчас пообещаешь, кэп.

В общем, я угробила немало сил и личного обаяния, чтобы окончательно сговориться с капитаном Папазяном об его услугах моему расследованию. Гарик отбрехивался, что сегодня, мол, ему никак не успеть и вообще он вечером занят. Но я все-таки вырвала у него обещание позвонить мне на сотовый номер, скажем, с семи до восьми.

Дело в том, что сегодня же вечером я хотела непременно поглядеть на Вингера Льва Анатольевича, или как его там, пока он еще «тепленький». А для этого требовались хотя бы самые общие ориентиры: например, поступало ли вообще заявление от Вингера, и заведено ли дело, и как фамилия следователя. Разумеется, я не надеялась, что ментовская скрипучая машина задвигалась так быстро, что они уже сегодня побывали на месте предполагаемого преступления и привезли оттуда кучу вещдоков, проливающих свет на судьбу дочери инженера. С вещдоками я могла подождать до завтра.

Трубку я положила вконец измученная, но довольная. Не зря все-таки заскочила домой: закрутились колесики-винтики.. Я знала, что Папазянчик мои надежды не обманет. Как тут не поверить, что все мои друзья — настоящие?