Страница 93 из 99
— Я думаю, что бросать строительство мы не станем. — взял слово Павлов. — И все необходимые цеха тоже начнём строить. Вот только сразу всё запускать не будем. Постепенно, с появлением рабочих рук. Весной и летом, да свободных рук нет, но ведь осенью можно часть рабочих, скажем так, переквалифицировать, перевести с сельскохозяйственных работ на промышленные. А с увеличением машинного парка и в сельском хозяйстве рабочих требуется меньше. Вот и надо посидеть, посчитать да покумекать, что мы можем сократить, а что, наоборот, добавить и увеличить. И не забывайте, что все наши фермы строятся по самым современным проектам и нам уже не нужно к каждой тёлке по доярке и скотнице приставлять. Мы просто не все нюансы учли, поэтому будем считать, что работаем на будущее, ведь люди-то к нам идут, и из городов молодёжь, да и те кто постарше возвращаются, и своя подрастает и уже не так сильно рвётся в город, у нас ведь и сытнее, и работа найдётся каждому, при чём достаточно интересная и хорошо оплачиваемая. Да и из других колхозов люди к нам идут. А построим Дворец Культуры, откроем школу и детский сад, так валом повалят. А в новые цеха не так уж и много рабочих надо, да и их обслуживание и ремонт можно поручить специальной бригаде, одной на всех, а не создавать ремонтную бригаду в каждом цехе. Ну и с аппетитами можно немного ужаться, не по три с половиной сотни голов держать на фермах, а, скажем, только по сто голов.
— Которых у нас всё равно ещё нет. — поддержал его сосед. — Вот и будем вводить новые фермы в работу постепенно, ориентируясь на увеличение поголовья. Хотя, пару ферм надо бы ввести в работу уже летом.
Ни в какую Москву в этот день Ильич так и не уехал. Просовещались почти до самой темноты, даже на обед не отвлекались. Зато, наконец-то, полностью разобрались кто за что отвечает, а то каждый тянул одеяло на свою сторону, в первую очередь заботясь о своём бывшем колхозе. Так у нас появился «директор» по растениеводству, «директор» по строительству и развитию, «директор» по птице и животноводству, «директор» по кадрам и по «связям с общественностью», «директор» по промышленности и энергетике и во главе всего этого «директората» — Павлов, как последняя инстанция. Меня тоже пытались припахать, но тут я отмазался, правда, пришлось взять на себя функции главного «доставалы», но сразу предупредил, чтобы сильно губу не раскатывали и соизмеряли свои хотелки с реальными потребностями и возможностями.
К концу мая, наш агрохолдинг полностью отсадился, то есть закончились все весенние сельхоз работы связанные с посевной. Появились свободные руки и… началось их перераспределение. Нет, никого силком никуда не переселяли, все как жили, так и остались жить в своих домах, ну, разве что несколько семей перебралось из других деревень в Успенку и несколько наоборот. Но, всё сугубо добровольно и только по той простой причине, что так им стало проще добираться до своих основных рабочих мест. А всё перераспределение свелось к тому, что людям подобрали более подходящую работу. Согласитесь, использовать высококлассного слесаря в качестве пастуха колхозного стада, или опытного электрика, а у нас и такие уже появились, пусть и не первой молодости, как скотника, это просто глупо и нерационально.
В общем, наш агрохолдинг, как, впрочем, и вся страна жил своей жизнью, вплоть до седьмого июня. Из истории я знаю, что с сорок восьмого и до октября пятьдесят второго года, Пленумы ЦК КПСС не созывались, а тут грянуло — внеочередной Пленум, который был полностью посвящён выступлению Сталина, по крайней мере, именно это следовало из радиотрансляции.
Не знаю, как там было дело в других регионах, но вся Успенка собралась на площади перед Правлением и затаив дыхание, слушала Вождя.
Своё выступление на Пленуме Сталин начал, как и сотни других партийных функционеров самых разных уровней — спел панегирик Партии, народу, победившему нацизм и освободившему пол Европы, Советскому Правительству и так далее и тому подобное. А затем, абсолютно неожиданно для всех, Сталин заговорил о… попытке государственного переворота, имевшей место быть в середине апреля. О том, как МГБ и МО пресекло эту попытку, о том, что на него, Маленкова, Василевского — военного министра, Игнатьева — главы МГБ, Первухина — председателя Совета министров СССР и его первого заместителя — Берия были совершены покушения, а самого Сталина, как оказалось, уже несколько лет травят каким-то экзотическим ядом. К последнему заявлению я отнёсся несколько скептически, подумав, что таким образом он пытается дать объяснение своему улучшевмуся здоровью, дескать, вот, травить перестали и я опять жив-здоров и готов работать. В конце своего выступления Сталин сообщил о созыве Внеочередного Чрезвычайного Съезда Партии, который пройдёт в Москве с первого по восьмое августа этого года и делегатами на нём будут те же, что и на предыдущем, восемнадцатом съезде.
Выступление Сталина по радио закончилось, но расходиться люди не спешили, как-то сам собой организовался стихийный митинг. Люди говорили то, что думают, а не читали по бумажке. Я видел, как играют желваки и сжимаются кулаки у много повидавших и очень много переживших, суровых мужиков, прошедших войну и переживших первую, самую страшную, послевоенную разруху, как краснеют лица у женщин, вытащивших на себе военный тыл. И только сейчас я осознал, что в стране и на самом деле существует «Культ Личности», но, именно Личности, с большой буквы.
Девятого июня на первой странице газеты «Правда» был опубликован список всех делегатов предыдущего восемнадцатого Съезда, с пометкой кто жив, а кто умер или погиб на фронтах Великой Отечественной. Оказалось, что почти сорок процентов бывших делегатов уже никогда не смогут представлять свои коллективы. Поэтому уже двенадцатого июня началось выдвижение кандидатов в делегаты Чрезвычайного девятнадцатого Съезда. От нашего агрохолдинга таковым стал, конечно же, Павлов. В общем, вся страна, если верить газетам, кипела и бурлила и если честно, то мне начало казаться, что запахло новым тридцать седьмым. По крайней мере, именно на это намекали десятки газетных статей, что, дескать, пора бы вычистить всех этих предателей и бывших пособников фашистов. Да-да, на страницах газет резко выросло количество публикаций, в которых описывалось как то тут, то там обнаруживаются бывшие полицаи, всякие там «лесные братья» или откровенные эсэсовцы, на какие должности они успели забраться, кто им помогал и всё в таком духе. И обнаружилось таких «деятелей» очень даже немало.