Страница 8 из 99
Ещё шесть часов я просидел в камере, пока не решил — пора. Плетение лечебного сна накрыло здание и ещё пару кварталов вокруг него. Телекинезом, обожаю механические замки, открыл, сначала решётку, а потом и дверь камеры и тихонько выскользнул в общий коридор. Откуда меня привели я прекрасно запомнил, поэтому, открывая коридорные решётки поднялся на первый этаж и направился к выходу. Вот через полчаса, когда прекратится действие плетения тут будет кипиш — все в здании отрубились, а один задержанный вообще исчез. А что, я за собой всё оставил как было, то есть и двери и решётки позакрывал.
Оказавшись на улице, быстренько рванул в ближайшую подворотню. Была идея позаимствовать одну из машин, стоявших на парковке, но передумал, машина — это след, а так, исчез и исчез.
Набросив на себя плетение отвода глаз, почти беззвучной тенью я скользил по улицам ночной Москвы, когда меня привлекли странные звуки от одной из подворотен. Любопытство победило осторожность и я всё же заглянул выяснить что там происходит. И сразу скажу, картина мне очень не понравилась, но что-либо сделать я не мог — было уже поздно. Пара урок зарезали какого-то молодого парня и сейчас проворно стаскивали с него одежду. Рядом стоял фанерный чемодан и простой солдатский вещмешок. Плетение полного паралича накрыло обоих уголовников, и они как подрубленные рухнули на землю, а я бросился к парню. Увы, но я опоздал, парень был мертвее мёртвых, да и трудно быть живым, если тебе в печень вогнали двадцать сантиметров заточенной стали.
Так, народ сейчас бдительный и если кто-то услышал шум, то обязательно сообщит в милицию. А это значит, что задерживаться здесь не стоит, но и оставлять всё как есть тоже нельзя — найдут три трупа, а урки уже тоже остывают, а как иначе-то, если ни сердце, ни лёгкие не работают — на то оно и плетение полного паралича, будет работать следственно-оперативная группа, и мало-ли кто прямо сейчас в окно смотрит и всю эту картину наблюдает, могут и меня описать, а там и до МГБ дойдёт, вот и появится ниточка, которую вполне смогут потянуть. А поэтому… тела и вещи в хранилище и уносите меня ноги, уносите.
К рассвету я уже выбрался за границы Москвы и, похоже, что вовремя — на дорогах появились милицейские патрули, начали останавливать, редкие пока ещё, машины и старательно их досматривать. Хорошо, что я на вокзал не сунулся, там сейчас, скорее всего, оперативников больше чем пассажиров. В общем, долго гадать кого ищут нет необходимости, а даже если я и ошибаюсь, то… бережёного Бог бережёт.
Хоронясь, а большую часть пути вообще под плетением отвода глаз, я ушёл от Москвы километров на тридцать и, наконец-то, расположился в каком-то лесном массиве, уйдя от дороги километра на полтора. Здесь я достал из хранилища тела и их вещи. Ну, с урками всё ясно — обшмонал обоих. Добычей с их тел стал наган с пятью патронами и запахом горелого пороха, тонкое портмоне с парой сотен рублей в нём, набор отмычек, пара фомок и две справки об освобождении месячной давности. Да, не долго сидельцы на воле погуляли. Тело парня я обыскивать не стал — там и так видно, что ничего нет и подозреваю, что и портмоне это его. Взялся за чемодан. Ну, тоже не очень-то богато, костюм, не первой свежести, пара таких же рубашек, бельё, носки и прочая мелочь. А на самом дне небольшой аккуратный газетный свёрток, развернув который и внимательно изучив, я только и смог сказать — бинго. Это был комплект документов — паспорт, свидетельство о рождении, школьный аттестат, комсомольский билет, диплом об окончании Сельскохозяйственного Института и направление на работу в колхоз «Красный хлебороб» Челябинской области в село Отрадное. Всё на имя… Найдёнова Ивана Ивановича, тысяча девятьсот двадцать седьмого года рождения, в графе родители стоят прочерки — детдомовский, подкидыш.
— Ну, извини, Иван Иванович, тебе уже всё равно, а мне как-то легализоваться нужно. Не обессудь, но твою личность я «украду», обещаю, что не опозорю.
Последним за что я взялся, был старый потрёпанный вещмешок. Развязав горловину и заглянув внутрь, я только и смог что выматериться — вещмешок был почти доверху забит банковскими упаковками денег. Похоже, что парнишка-то уркам случайно попался, как говорится — не повезло, оказался не в том месте и не в то время. То, что это мешок именно уголовников, я ни капли не сомневаюсь, похоже, что подломили они сберкассу, а на отходе парня повстречали, ну и… решили избавиться от свидетеля. И это… чертовски плохо и в первую очередь для меня. Сейчас МГБ и МВД две разные структуры, вновь они сольются только после смерти Сталина, а потом опять разделятся, но не в этом суть. Как таковой системы сигнализации, с центральным пультом и тем подобным нет. Сигнализация, конечно, есть, но в основном она внешняя, для, так сказать, подачи сигнала многочисленным патрулям, поэтому в помещении сберкасс обычно дежурят сотрудники милиции, а раз урки сберкассу ломанули, то и сотрудника, скорее всего, убили. Поэтому и в револьвере всего пять патронов и сгоревшим порохом от него несёт. И МГБ будет достаточно намекнуть милиции, что в этом деле замешан я и меня начнут искать с особым старанием и не только госбезопасность. Значит к людям, в ближайшее время, мне выходить никак не стоит. А поэтому, решение на счёт личности Иван Иваныча верное. Я с сомнением посмотрел на мешок с деньгами, но всё же решил, что наличность не помешает и отправил его вслед за телом Найдёнова и его чемоданом в хранилище. А вот тела урок запрятал поглубже, затем использовал пару плетений, одно из Магии Жизни, а второе из Магии Природы и теперь даже самый опытный следопыт не определит, что здесь кто-то что-то закопал. После чего начал углубляться в лес — мне надо недельку полного спокойствия, после этого из леса уже выйдет не семнадцатилетний Найдёнов Руслан, а двадцатиоднолетний Найдёнов Иван.