Страница 32 из 99
— Да потому, что именно люди и есть настоящие наследники цивилизации Джоре, они их потомки, а аграфы, дварфы и сполоты, это всего лишь приближённые к джоре расы. Первые предназначались для сексуальных утех, вторые непревзойдённые инженера, а третьи… третьи служили в качестве пушечного мяса во всех войнах, что вели джоре. Именно на наследии джоре и поднялось современное Содружество, на немногочисленных производственных линиях, на остатках их былого могущества. В Галактике до сих пор находят как действующие, так и законсервированные производства джоре. Из-за действующих производств, даже если это линия по производству унитазов, разгораются целые войны. А вот с законсервированными производствами не всё так просто, потому как запустить их не могут, ни «старшие расы», ни «безволосые обезьяны». Джоре умели хранить свои секреты и хранят их до сих пор, даже после своего исчезновения. Так вот, вернёмся к вашему инопланетянину. Ему посчастливилось найти полууничтоженый корабль, а может быть и судно Древних. Правда вся добыча поместилась в небольшой кофр, размером с школьный ранец, но и этого, продай он находки на аукционе, хватило бы для шикарной жизни не только ему, но ещё и его внукам и правнукам. И вот на этом везение вашего пришельца и закончилось. Хотя нет, Серую Зону или неисследованное пространство, он всё же преодолеть смог, а вот во Фронтире попался на глаза тем самым пиратам. Фронтир это узкая полоса между цивилизованными Мирами и Серой Зоной — прибежище пиратов, контрабандистов, всевозможных религиозных сект и просто тех, кто не смог прижиться в освоенных Мирах, кому там было «душно». Что-то вроде «Нового Света», где принимают всех. А дальше, попытка сбежать и в результате «слепой прыжок», то есть гиперпереход без конечных координат, очень часто это становится дорогой в никуда, путь без возврата. А для вашего «гостя» всё стало ещё хуже — при выходе из гиперпрыжка его корабль попал в пространственную аномалию, или, как ещё говорят — червоточину, которая может соединять две точки, расположенные в сотнях миллионов световых лет друг от друга. Обычно такие аномалии возникают вблизи от Чёрных Дыр, гравитация которых ломает саму метрику пространства. Вот и нашего неудачника аномалия привела в Солнечную Систему. Короче, его корабль, точнее, малое грузопассажирское судно, переделанное в судно технической поддержки, сейчас, в виде обломков, покоится на одном из спутников Марса, а за Луной прячется его бот. В общем, шансов вернуться в Содружество и него даже меньше, чем никаких. И да, на Земле он находится несколько больше, чем вы думаете. Сюда он добрался ещё до Революции.
— Значит, никаких преступников нет и он нам всё врал?
— Ну почему же? Была у него парочка рабов — брат и сестра из диких. Сестру он пользовал как женщину, а парень был заместо прислуги. И они на самом деле смогли сбежать и ладно бы, но они прихватили с собой и тот самый кофр с артефактами Древних. Беглецов он нашёл, ещё в двадцатых годах, артефакты забрал, а их убил. А вашу колонну он атаковал просто так, ради развлечения, что его и сгубило.
— А что за арбитры такие, за одного из которых он тебя принял?
— Арбитры… а вот это уже намного интересней. Ходит по Содружеству такая байка, что дескать не все джоре сгинули, выжил какой-то малый Клан, сохранивший все технологии и знания. Но, в силу неизвестных причин, эти остатки истинных джоре не могут, или не хотят жить на планетах и превратились в этаких космических кочевников, иногда вмешивающихся в дела Содружества, ставя на место особо зарвавшихся. Документальных подтверждений этому нет, но слухи ходят. Даже если «арбитры» и существуют, то знают о них единицы и вся информация засекречена. А за арбитра он меня принял из-за моего бронескафандра, слишком уж он футуристичен и технологичен для современного Содружества. — Воронов не на долго задумался.
— Руслан, ты говорил, что Земля, это не твоя Земля… значит и Содружество, это не то Содружество в котором ты жил?
— Да. Но одно из другого не вытекает. Скажу больше, я жил в, как минимум, трёх разных Содружествах, да и на Земле, другой Земле, тоже уже бывал.
— Так кто же ты на самом деле, Руслан Надеждин?
— Странник, Николаич, уставший странник, мечтающий хоть недолго пожить в тишине и покое. Ближайшие десятилетия на Земле будут очень интересными, это будет целая эпоха великих свершений, время огромного рывка человечества и я очень хотел бы всё это увидеть своими собственными глазами.
— Поэтому и в МГУ подался, а потом в Ростов… Да вот беда, что там, что там засветился.
— Ну, в Ростове я засветился вполне сознательно, когда понял, что с паспортом напортачил и рано или поздно вы на меня всё равно выйдете. Да и, хоть так, помочь, а то и через полвека люди будут ютиться всё в тех же бараках, что сейчас строят. А так… технология дешёвого и быстрого строительства даст возможность уйти от бараков уже через пару лет. Всё людям в радость.
— А ещё что-нибудь можешь предложить?
— Предложить могу, да толку-то…
— Что ты имеешь в виду?
— Нет у вас возможности повторить технологии Содружества, даже первого поколения. Понимаешь, Николаич, нету! Вам ещё сотни лет развития надо, чтобы повторить даже самое простое. Технологическому развитию Содружества больше двадцати тысяч лет, а Земли чуть больше века, то что вы только ещё откроете, там уже давно забыли. Нет, если порыться в памяти, то может быть что-нибудь, на подобии того же пластификатора, из школьной программы Содружества и вспомню, а что посерьёзнее… не потяните, пупок в попытках надорвёте, экономику Союза окончательно угробите и вас голыми руками возьмут.
— А о каких великих свершениях ты говорил?
— Например, меньше чем через десять лет Советский Союз запустит первый искусственный спутник Земли, а меньше чем через пятнадцать лет в Космос полетит первый человек и он тоже будет советским. И первая женщина в Космосе тоже будет наша — советская и первый, вышедший в открытый Космос, человек тоже будет наш. — я усмехнулся. — И первая водородная бомба, тоже наша, и первая подлодка на Северном Полюсе, и первая космическая станция… много чего будет, Николаич, много. Выдающиеся достижения, рекорды и грандиозные стройки… И всё это я хочу увидеть своими глазами, стать сопричастным. — Воронов молчал, долго молчал, что-то явно обдумывая и временами его взгляд, словно бы, затуманивался и я совсем не удивлюсь, если в эти моменты у него перед глазами вставали картины, описанные мною.
— А войны? Война будет? — хрипло спросил подполковник.