Страница 23 из 99
— А он отказался со мной ехать. Заявил, что у него тут на Земле отпуск, а будем надоедать, так «Земля большая и помимо СССР страны есть».
— Воронов, я тебя не узнаю! Скрутил, на руки браслеты и в камеру!
— Ага, а он из неё, так же, как и в прошлый раз, исчезнет и объявится где-нибудь в Калифорнии. Это, кстати, его слова. Да и не в этом суть! Самое главное, что он мне заявил, что он никакой не инопланетянин, а самый настоящий землянин, но… с другой Земли, из двадцать первого века, а попал он к нам случайно, как я понял, что-то там неправильно то ли рассчитал, то ли не ту кнопку нажал. Я начал на него давить, мол сам Хрущёв его видеть хочет. Он сначала задумался, а потом такой, с радостью, а, говорит, поехали, Николаич, прям сейчас и поехали, не придётся, говорит эту суку искать, мол грохну его и хорошо. Как я не сорвался… не знаю. Говорю ему, моё Управление подчинено напрямую министру, а он выдаёт — Абакумову, что-ли, так ему до июля пятьдесят первого осталось, а потом к стенке, в декабре пятьдесят четвёртого, зато, говорит и Берию переживёт, и… Сталина. Хрущ, говорит, всех вас на ноль помножит — припомнит и слухи о своём сыне, и гопака, что плясал, да и дружков своих — троцкистов, мол, всем отомстит.
— Ни хрена себе заявочки!
— Вот-вот и я о том же. Поэтому к тебе Всеволод Николаевич и пришёл. Если про Абакумова правда, то к нему идти, это что и себе смертный приговор подписать.
— И что ты от меня-то хочешь?
— В разговоре с Русланом мелькнула одна фраза, о которой я позже вспомнил. Он тогда на мои слова, что с ним хотят пообщаться очень уважаемые люди, спросил — Берия, Сталин, нет? А какие ещё в Москве есть уважаемые люди. То есть, ты понимаешь, он их двоих выделил, а больше ни с кем общаться не хочет и не будет. А брать его смысла нет, или опять пол города уснёт, а он исчезнет, или, чувствую, устроит он кровавую баню и, опять же, исчезнет. К Лаврентий Палычу мне надо, товарищ генерал-полковник.
Меркулов молчал, долго молчал, при этом смотрел в глаза Воронова, практически не моргая. Наконец, видимо решившись, сказал.
— Хорошо, Илья, я поговорю с Лаврентием Палычем… опишу ему, так сказать, ситуацию, но ты готовься, не знаю как, то парня этого тебе в любом случае придётся везти в Москву, сам понимаешь, Лаврентий Палыч в Ростов не поедет, он и так по всей стране мотается, чтобы из-за какого-то пацана с невнятными предсказаниями, ещё и туда лететь. И вот тут, как я понимаю, у тебя возникает проблема — я не знаю, когда смогу пообщаться с Лаврентием Палычем наедине, не знаю, что он решит, не знаю, на, когда он назначит встречу, если назначит. А это значит, что парень должен быть в Москве уже сегодня к вечеру и сидеть тут безвылазно, чтобы в нужный момент быть под рукой.
— Понял. Я немедленно возвращаюсь в Ростов на Дону, и буду уговаривать Руслана на время переехать в Москву. Надеюсь, что он не откажется.
— Ну, это уже тебе решать, что и как делать.
— Спасибо, Всеволод Николаевич, пойду я, а то вам ещё отдохнуть надо, а мне в Ростов.
— Бывай, Илья Николаевич, будешь в Москве, забегай, посидим, повспоминаем.