Страница 20 из 99
— Ну, да… Никита Сергеевич Хрущёв первый секретарь Московского обкома и горкома партии, а также секретарь ЦК. И что значит «Хрущ», ты что себе позволяешь, пацан! — сначала растеряно, а потом с возмущением говорить Воронов, но я его прервал.
— Поехали, полковник, поехали! Вот свезло так свезло, не надо эту гадину искать, сам зовёт — сам и ответит! — тут, по-моему, до Воронова начало что-то доходить и он, приглушая голос, спросил.
— Э-э-э, Руслан, ты чего это задумал?
— Как это чего, грохну с-с-суку, распылю на атомы, голову оторву и в дупу вставлю! Поехали, полковник, поехали! — я аж по кабинету забегал, типа от нетерпения — играл, конечно, но Воронов поверил, ещё как поверил, а он, почему-то, уверен, что я смогу сделать то, что обещаю. Ну, тут-то он прав, вот только после этого жизни в СССР мне уже не будет, а жаль.
— Руслан, сядь и успокойся! — вызверился Воронов. — Ты думай, что говоришь-то! Да за такие слова тебя в три секунды к стенке поставят и ни на что не посмотрят. Ты же ведь это сейчас прикидываешься, чтобы я от тебя отстал. Так ведь? — с нескрываемой надеждой спросил полковник.
— Илья Николаевич, помнишь, ты спрашивал, когда я попал в Содружество? Так вот, в Содружество я попал уже после две тысячи двадцатого года… — в кабинете повисла тишина.
— Так ты… из будущего? — почти шёпотом спросил Воронов.
— И да, и нет. — спокойно ответил я.
— Я из другого Мира, с другой Земли, где история развивалась в точности как и у вас. Есть, конечно, небольшие отличия, но только в мелочах.
— Например?
— Ну, например, в моём Мире, Ростов на Дону немцы брали дважды, первый раз в сорок первом, а второй в сорок втором. Первая их оккупация длилась неделю, после чего Красная Армия вышибла их из города и с очень, для них большими, потерями. А вот День Победы мы празднуем девятого мая, а не пятого. Есть и ещё незначительные расхождения, но в целом они картину не меняют.
— Расскажешь⁈ — с каким-то, можно сказать, детским интересом спросил меня Воронов.
— Илья, многие знания — многие печали. Поверь, тебе не нужно этого знать. Изменить ты, всё равно, ничего не сможешь — не настолько ты высокого полёта птица, а Знание будет точить тебя изнутри, не даст спокойно жить и работать.
— Моё Управление было создано в сорок четвёртом и напрямую подчиняется министру.
— Абакумову? Нет, не вариант, не долго ему осталось. В начале июля пятьдесят первого его снимут с должности, а уже двенадцатого арестуют, ну а декабре пятьдесят четвёртого расстреляют. Берию он переживёт ровно на год. Сталина на год и девять месяцев. И хрущ во всём этом сыграл очень немаленькую роль. — на Воронова было жалко смотреть, таким пришибленным он мне казался, словно потерял опору под ногами. — Ладно, Илья Николаевич, ты тут посиди, подумай, а я домой поеду — дела у меня.