Страница 70 из 79
Альбина зашевелилась рядом, вздохнула и, не открывая глаз, безошибочно нашла его руку.
— Костя, который час? — шепотом спросила она, уткнувшись носом в его плечо.
— Начало девятого. Поезд только в пять. У нас уйма времени.
— Давай никуда не спешить, — попросила она, сильнее сжимая его пальцы. — Никаких музеев, никаких галерей. Просто побудем вдвоем. И нужно обязательно купить куклу для Татки. Ты обещал ей, что привезешь настоящую парижанку.
— Обязательно купим, — улыбнулся Стрелец, целуя жену в макушку. — Самую лучшую, какую только найдем.
Они завтракали в Les Ambassadeurs без суеты. Круглый стол, за которым они сидели все эти дни, казался уже почти родным. Официант, запомнивший их привычки, без лишних слов принес большой фарфоровый кофейник, чашки с неизменным золоченым гербом отеля, корзину с еще горячими круассанами и меренги.
Альбина выглядела отдохнувшей.
— О чем ты думаешь? — Альбина подняла на него глаза, отламывая кусочек воздушного теста.
— О том, что фарфор здесь действительно потрясающий, — советник покрутил в руках свою чашку. — Я вчера наблюдал, как ты пьешь кофе, и подумал: а сколько людей держали ее в руках? Мне кажется, в этом и есть прелесть Парижа. Вещи здесь живут дольше, чем человеческие амбиции.
— И слава Богу, — ответила она. — Вещи хотя бы не умеют плести интриги. Ну что, допиваем кофе и идем на поиски? Нам нужен Пассаж или маленькие магазинчики за мостом?
— Давай просто перейдем через Сену и углубимся в переулки Сен-Жермен, — предложил Стрелец. — Мадам Вьерни говорила, что где-то там, за углом от ее галереи, есть старинная лавка игрушек. Она принадлежит какому-то чудаку, который сам реставрирует фарфоровых кукол прошлого века. Танюшка будет в восторге.
— Опять эта мадам Вьерни, — лицо Альбины на мгновение омрачилось. — Костя, ты ведь обещал, этот день принадлежит только нам.
— Сдаюсь и не спорю, — рассмеялся он.
Они вышли из отеля налегке. Багаж остался в камере хранения. Париж уже вовсю жил своей неторопливой, предполуденной жизнью. На мосту Согласия ветерок с Сены приятно холодил лицо. Зеленовато-серая вода лениво перекатывалась под каменными арками. Альбина шла, крепко держа мужа под руку, иногда останавливаясь, чтобы проводить взглядом проплывающий внизу речной трамвайчик.
Басовы не проверяли «хвосты», не оглядывались по сторонам и не высматривали придурков в сиреневых рубашках. Сегодня им было все равно. Свобода последнего дня отпуска пьянила сильнее, чем лучшее французское вино.
На улочках левого берега царил полумрак — высокие каменные дома закрывали солнце, а из раскрытых дверей многочисленных лавочек тянуло ароматами сыра, свежемолотого кофе и сушеной лаванды. Чтобы отыскать кукольную мастерскую, им пришлось покружить по переулкам. Она пряталась в глубине незаметного тупика, над дверью покачивалась старая, сильно выцветшая вывеска с изображением Арлекина на деревянной лошадке.
Распахнув дверь, Стрелец услышал оптимистичный перелив колокольчика. Внутри пахло воском, старым деревом и пылью. Полки были забиты до самого потолка: на них теснились оловянные солдатики, заводные железные паровозики, потрепанные плюшевые медведи с глазами-пуговицами и вовсе без глаз, и, конечно же, куклы. Десятки, нет, наверное, сотни кукол в пышных шелковых платьях, с безупречными фарфоровыми лицами и взглядами, как у живых детей.
Из-за высокой конторки к ним вышел сухонький старик в потертом бархатном жилете и круглых очках, сдвинутых на кончик носа.
— Bonjour, madame. Bonjour, monsieur, — приветствовал он их тихим, слегка дребезжащим голосом. — Чем старый Гюстав может помочь такой красивой паре чужестранцев?
Альбина чуть растерялась от окружающего великолепия, но быстро взяла себя в руки:
— Мы ищем куклу для нашей дочери, — любезно произнесла жена советника. — Ей семь лет. Она осталась в Бонне и очень ждет подарок из Парижа. Настоящую парижанку, понимаете? Не современную пластмассовую игрушку, а что-то… с душой.
Старик внимательно посмотрел на Альбину, затем на Стрельца, словно оценивая, можно ли доверить этим людям свое сокровище. Он понимающе кивнул и скрылся в темном проеме задней комнаты. Через минуту Гюстав вернулся, бережно неся коробку, обтянутую пожелтевшим атласом.
— Это работа тридцатых годов, — негромко сказал лавочник, открывая крышку. — Из мастерской мадам Лафарг. Фарфор идеальный, одежда оригинальная. Я сам восстанавливал кружева на ее блузе.
Альбина ахнула. Из коробки на нее смотрела маленькая леди в темно-синем бархатном костюме наездницы. Глаза куклы, выполненные из глубокого сапфирового стекла, казались живыми, а фарфоровые щечки светились нежным румянцем. Завершала образ изящная шляпка с крошечным пером.
— Костя, посмотри на нее, — прошептала Альбина, касаясь кончиками пальцев края синего бархата. — Она же бесподобна. Словно настоящая, только маленькая!
Стрелец обратил внимание на ценник и мысленно пересчитал оставшиеся франки. Сумма была приличной — за эти деньги в Бонне можно было купить хороший немецкий фотоаппарат или приличный костюм. Но, глядя на сияющие глаза жены, он понял, что торговаться точно не стоит.
— Мы берем ее, — уверенно произнес советник, доставая бумажник. — Заверните, пожалуйста, как можно лучше. Ей предстоит путешествие на поезде.
Старик Гюстав улыбнулся, и его морщинистое лицо словно разгладилось от радости
— О, не беспокойтесь, monsieur. В этой коробке она перенесет даже полет на Луну. Прекрасный выбор. Ваша дочь будет помнить этот подарок всю жизнь. Но денег я не возьму.
— Как это? — не понял Стрелец.
— Кукла уже оплачена. Это подарок от мадам Вьерни, — тихонько сообщил старик.
— Но я не могу, я не готов принять столь дорогой презент, — Стрелец нахмурился, его рука с бумажником застыла.
— Мадам Дина просила передать, что это всего лишь символический жест, призванный скрепить ваши договоренности. У нас так принято, — в глазах Густава не было ничего кроме детской непосредственности.
— Вот черт, — не сдержался советник. — Что ж передайте мадам Вьерни нашу искреннюю благодарность.
Когда они вышли обратно на узкую улочку, Альбина прижимала к себе атласную коробку так, словно в ней находилось величайшее сокровище мира.
— Даже не знаю, что сказать, Костя, — прошептала она, сильнее прижимаясь к его плечу. — Мне очень понравилась эта кукла, но только у меня есть к тебе одна просьба.
— Какая?
— Не вздумай назвать ее Диной!
— И за что ты так невзлюбила мадам Вьерни?