Страница 47 из 79
Правительственный кортеж мчался по автобану в сторону аэропорта на высокой скорости. Канцлер знал, что Леонид Ильич, несмотря на конфуз на серпантине, оценит это. Немецкие дороги были предметом особой национальной гордости. Лидеры ехали почти молча. Для того чтобы выразить удовлетворенность от встречи, им не нужны были слова. Эти двое научились понимать друг друга с полувзгляда.
Вот и цель. Кортеж буквально влетел на территорию правительственного сектора аэропорта Кельн/Бонн.
На огромном, залитом майским солнцем бетонном поле замер бело-синий Ил-62 с гордой надписью «Аэрофлот» на фюзеляже и государственным флагом СССР на киле. Вокруг бурлило людское море. Двери лимузина одновременно распахнулись, и герои дня вышли из авто. Аплодисменты смешались со щелчками фотокамер и голосами ведущих теленовостей, вещавших в прямом эфире.
Настало время прощаться. Лидеры двух стран медленно пошли вдоль строя министров и дипломатов, искренне благодаря последних за отличную работу. Брандт проводил Брежнева до самого трапа. И здесь Леонид Ильич не удержался от своего фирменного жеста, который поверг в легкий шок консервативную немецкую публику, но зато доставил море удовольствия журналистам. Он шагнул к Вилли Брандту, крепко обнял его и трижды, по-русски, расцеловал ошеломленного, но улыбающегося канцлера. Затем то же самое он проделал со Шмидтом, который от неожиданности потерял свой неприступный вид.
— Воевать, дорогие товарищи, — в нос произнес Генсек, — каждый дурак может. А иди попробуй договорись! Правда, Вилли⁈ Ведь не поспоришь, Гельмут⁈
Тем временем Стрелец пристально следил за тем, как его дед, Алексей Владимирович Стрелец, готовится подняться на борт, чтобы покинуть Германию в составе правительственной делегации.