Страница 35 из 79
— Сегодня он чуть не ухандохал немецкого канцлера! — мрачно буркнул Кузнецов.
— Нет, Игорь, посмотри шире, — Стрелец требовательно постучал ручкой по столу. — Сегодня западный мир впервые увидел не функцию, а живого человека. Страстного, увлекающегося, отчаянного. Мужчину, который обожает скорость, который ценит хорошую технику, который не побоялся сесть за руль незнакомой мощной машины и поехать так, как ездят их собственные молодые миллионеры или кинозвезды. Это же чистый Голливуд! Одним этим заездом Брежнев вдребезги расколотил стереотип о скучном советском аппаратчике без лица и в сером пальто.
Кузнецов задумался. Абсурдная, на первый взгляд, логика советника начинала обретать смысл.
— Советский лидер за рулем капиталистического спорткара… — медленно, пробуя слова на вкус, произнес резидент. — В этом действительно что-то есть. Но как быть с самой аварией? То, что он расколотил машину, прямо говорит о том, что он… ну, скажем так, не справился с управлением. Для лидера ядерной державы это паршивый эпитет. «Не справился с управлением» в контексте международной политики звучит пугающе.
— А мы сместим акценты, — Стрелец начал быстро набрасывать тезисы на бумаге. — Официальная версия должна звучать принципиально иначе: это были не «неуправляемые гонки», а неформальный, дружеский тест-драйв. Леонид Ильич, как истинный знаток техники и фронтовик, решил лично проверить предельные возможности новой немецкой машины.
— И лимиты оказались ниже, чем возможности советского водителя? — с иронией усмехнулся Кузнецов. — Так себе объяснение, Костя.
— Какое есть. Чтобы сделать лимонад из лимона, надо приложить усилия, — Стрелец отложил ручку и твердо посмотрел на резидента. — Через Истомина оперативно согласуем с Баром правильный нарратив, он поддержит и поможет. Идея такая: Леонид Ильич тестировал машину. На крутом вираже подвеска или тормоза — без разницы — просто не выдержали безумного натиска русской души. Заметь, Брандт сам после аварии сказал: «Металл — это просто металл, мы сделаем новую». И Брежнев ему ответил, что тормоза слабоваты для нашей езды. Это же гениальная фраза, Игорь! Мы сделаем упор на то, что советский лидер указал немецким инженерам на конструктивный недостаток их новинки! Это не Брежнев не справился с машиной. Это машина не справилась с Брежневым!
Кузнецов откинулся на спинку кресла и расхохотался. Его изворотливый ум просчитывал реакцию западного читателя.
— Знаешь, Костя… А ведь это может сработать, — полковник утер слезы, выступившие на глаза от смеха. — Для немецкого обывателя автобан и скорость — это святое. Это элемент их национальной гордости, их личной свободы. Если они узнают, что глава СССР — точно такой же «автомобильный маньяк», как и они сами, это вызовет колоссальную волну симпатии. Вместо «красной угрозы» с Востока они увидят мужика, который тоже обожает притопить педаль газа.
— Вот именно! — Стрелец оживился. — Подадим это как высшее проявление доверия и дружеской атмосферы визита. Лидеры двух стран, отбросив скучный протокол, без охраны, как старые друзья, садятся в одну машину. Это символ! Символ того, что между ФРГ и СССР больше нет сковывающего страха. Если они могут вместе лететь в кювет на «Мерседесе» и потом шутить об этом — значит, они смогут договориться и по поводу европейской безопасности, и по поводу нерушимости границ. Это и есть разрядка в действии. Разрядка на скорости сто двадцать километров в час.
— Так и представляю себе этот заголовок, — довольно ухмыльнулся Кузнецов. — Одно плохо, Костя… Виктория Петровна после этого с ним месяц разговаривать не будет.
Напряжение, державшее полковника весь день, потихоньку начало отступать. Он устало потер переносицу и потянулся к кофейной чашке.
— Да, Константин Иванович… — ухмыльнулся Кузнецов. — Дипломатия — это все-таки великое искусство делать конфету… из подручных материалов. Главное теперь, чтобы в Москве, на Старой площади, оценили эту тонкую игру. Если Суслов пронюхает, что мы намеренно выставляем генсека «лихачом» и фанатом буржуазных автогонок, нас обоих живо отправят тестировать преимущества белорусских тракторов где-нибудь в районе Крайнего Севера.