Страница 17 из 79
Глава 5
ГЛАВА 5
ИЗ БЕРЛИНА С ЛЮБОВЬЮ!
Теплое майское утро располагало к созерцательности и неспешной прогулке вдоль Рейна, но за высокими окнами советского посольства атмосфера накалилась до предела. До прилета Генерального секретаря оставались считанные часы. Здание дипмиссии напоминало разворошенный муравейник: несмотря на тщательную и всестороннюю подготовку, в последний момент лавиной посыпались непредвиденные проблемы. Хлопали двери кабинетов, суетились люди, и общее напряжение стремительно росло.
Сергей Петрович Зотов мчался в аэропорт — грузовой борт из Москвы уже приземлился. Помимо возни с документами, на плечи референта легла куда более важная миссия — в целости и сохранности доставить в посольство коробку с государственным подарком.
После вчерашнего разговора с резидентом Зотов чувствовал себя не в своей тарелке. Сергей никогда не любил детективы или триллеры, предпочитая научную фантастику. Его любимыми авторами были Ефремов, братья Стругацкие, Азимов и Кларк. Последних двух он читал исключительно в оригинале и был абсолютно уверен: именно эти книги помогли ему довести английский до совершенства.
Он все еще верил, что действительность, хотя бы отдаленно напоминающая Эру Великого Кольца, возможна и когда-нибудь непременно наступит. Время от времени молодой дипломат даже думал, что его работа в посольстве вносит свой — пусть крошечный, но осязаемый — вклад в общее дело ради расцвета лучшей версии человечества.
Готовясь к визиту советского лидера, Сергей мысленно сравнивал себя с героями «Возвращения». Ему казалось, что он приближает то самое идеальное коммунистическое общество будущего. От этих мыслей жизнь обретала смысл, а ежедневная рутина становилась важной частью чего-то по-настоящему великого.
Сергей Зотов любил жизнь. Он был веселым парнем, который заслуженно пользовался успехом у девушек. Не только потому, что был хорош собой, начитан, увлекался спортом и знал на память все хиты «The Beatles». Как каждый счастливый и любимый в детстве ребенок, он относился к миру без подозрения, никогда не озирался по сторонам в ожидании подвоха или подлости. В его картине реальности этого попросту не существовало.
Сверстники это чувствовали и чисто интуитивно старались находиться рядом, резонно полагая, что в таком случае и к ним судьба будет более благосклонной. Люди постарше, наблюдая за племянником товарища Дамбицкого, и вовсе считали его простодушным и наивным, ожидая, когда парень наконец получит от жизни первую серьезную затрещину. Но к Сергею Петровичу вся эта тараканья суета не прилипала. Более того, он ее не замечал.
Но сегодня по дороге в аэропорт он испытывал острое чувство досады и думал вовсе не о героях. После всего, что ему накануне довелось услышать от Кузнецова, Сергею хотелось иметь дело с простыми и понятными азимовскими роботами, а не с людьми. Казалось, машинам привить правила морали и этики куда проще, нежели отдельным представителям человеческого рода.
Особенно его коробило то, что нарушителем спокойствия оказался второй человек в посольстве. Если быть до конца честным, Юрий Антонович никогда особо не нравился Зотову. Однако тот достиг серьезного положения в номенклатурной иерархии и заслуженно считался одним из лучших аналитиков на Смоленской площади.
Запарковавшись около грузового терминала, Зотов направился к декларантам. Там его уже ждали. Советский правительственный груз шел по «зеленому коридору» — немецкие коллеги делали все, чтобы ни одна мелочь не омрачила высокий визит. Это было прямое указание сверху.
На автомобиле таможенной службы Сергея Петровича подвезли прямо к самолету. Перебросившись парой дежурных фраз с экипажем, референт поднялся на борт. Там, как и договаривались, его уже ждал советник Басов. На скамье за спиной дипломата стояли две абсолютно одинаковые коробки. В одной из них находился официальный подарок для канцлера, а в другой — «кукла».
— Ну что, товарищ Штирлиц, — пошутил Стрелец, допустив оплошность: советский хит «Семнадцать мгновений весны» выйдет на экраны только через пару месяцев. — Джеймс Бонд пост сдал.
Стрелец протянул референту коробку-приманку.
— Да ну вас, Константин Иванович, к лешему, — взволнованный Зотов даже не заметил промашки собеседника. — Простите за нарушение субординации, но очень уж неприглядной кажется мне вся эта история.
— Дорогой друг, вы еще только в начале большого пути, — Стрелец решил поддержать подчиненного. — Поверьте, пройдет не так много времени, и то, что вы увидите сегодня, покажется вам всего лишь эпизодом из шпионского триллера для домохозяек. Не расстраивайтесь, amigo. Хороших людей все равно больше.
— Ваши слова — да Богу в уши, — пробормотал Сергей Петрович.
— Сережа, все помнишь?
— Такое забудешь…
— И все же. Выходя из терминала, демонстративно оглядывайся. Наблюдатель должен убедиться, что у тебя в руках именно то, за чем он охотится. В машине поставь коробку на заднее сиденье, чтобы ее было видно из окна. Езжай быстро, но нервно. Пусть видят, что ты на взводе. В посольство зайдешь через запасной вход.
— Константин Иванович, я одного не понимаю, зачем вся эта суета? Не проще ли было бы изолировать Юрия Антоновича на время саммита, а потом уже с ним разобраться?
— Сергей Петрович, не сомневайтесь, такой вариант тоже рассматривался, — серьезно заметил Стрелец. — Но, очевидно, есть обстоятельства, о которых нам с вами знать не следует. Поэтому просто следуем указаниям Игоря Прокопьевича. И никакой самодеятельности!
— Как скажете, — вздохнул Зотов, примеряясь к неудобному и габаритному грузу.
Дымчато-серый «Фольксваген Жук» 1965 года выпуска с потертыми бамперами и едва заметной трещиной на правом крыле притаился в самом дальнем углу парковки, предназначенной для служебного транспорта и посетителей грузового терминала. Для педантичных жителей Бонна этот автомобиль выглядел чересчур старомодно и даже немного небрежно, но в его тривиальном цвете и неприметном силуэте и крылась главная ценность. Он идеально сливался с ландшафтом, не привлекая к себе излишнего внимания.
В салоне пахло растворимым кофе из термоса, табаком и кокосом — копеечная ароматическая подвеска модно болталась на зеркале заднего вида.