Концерт отменяется

Это была та женщина, которая все время, что я была тут, сидела с бокалом вина. До этого я не очень обращала на нее внимание и только сейчас смогла тщательнее ее рассмотреть. На вид ей было больше тридцати, темные волосы, карие глаза. Ее можно было бы назвать красивой, но в то же время очень грустной. Судя по выражению лица, алкоголь уже сделал свое дело – видимо, это был не первый бокал. Веселых людей спиртное делает веселее, и наоборот.

— В чем дело? – Я выжидающе подняла бровь.

— А вы.. – Слова давались ей с трудом. – Можете?..

Взглядом она показала на визитку в моей руке.

— Что? Позвонить?

— Да-ать.. мне.. номер..

По ней было видно, что фраза стала почти подвигом.

— А вам зачем? – Я даже не решилась шутить.

Было в ней что-то грустное, так что даже я воздержалась от циничных высказываний.

Женщина нахмурилась, видимо собираясь с мыслями. Потом вздохнула, после чего напряжение с ее лица спало. Она произнесла практически одними губами:

— Я.. люблю.. его.

В барах признание в любви может наступить и после первой рюмки. Все зависит от человека. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, как говорится. Однако эта женщина не производила впечатления той, кто ведет бесконтрольные пьяные разговоры.

— Любите? – настороженно спросила я. – И давно?

— Да.. а.. вно.. – Она снова вздохнула.

Я выдержала паузу, стараясь подобрать правильное продолжение разговора:

— А он знает?

— Думаю, нет.

Последняя фраза получилась у нее очень легко. Либо наступило прояснение в затуманенном алкоголем сознании, либо она так часто проговаривала ее внутри себя, что общее состояние организма не могло повлиять на четкость произнесения.

— А откуда вы с ним знакомы?

— Я была.. на.. всх.. все.. всех его концертах. Вс.. все.. з-запи.. си слушала.

— А у него есть записи? – Я подумала, что это тоже могло бы пригодиться.

Глаза женщины расширились так, будто я сказала, что на завтрак съела собаку. Она замерла, оставшись в такой же позе, и беззвучно смотрела на меня. Я так же выжидательно смотрела на нее.

— Да.. – Она снова расслабилась и как-то потухла. – У.. у.. него.. пять дисков.. выш.. ло.. И я все.. слушала.. Ходила к нему на концерты..

Чем дольше она говорила, тем стройнее становилась речь. Мозг вытаскивал воспоминания одно за другим, постепенно освобождаясь от алкогольного гнета.

— Вы знаете, как он играл! В его произведениях звучало все, что происходило вокруг! Он мог изобразить звон стаканов, топот ног, шум бара, даже речь человека!

— Даже речь? – Я могла во многое поверить, но, думаю, голосовой аппарат человека чуть более сложен, чем струна и ударяющий по ней молоточек.

— Да! Говорю же, он был гениален.

— А почему же вы так и не познакомились с ним?

— С ним все время была она!

Вот оно!

— Она? – Я постаралась сохранить максимально нейтральный, но в то же время заинтересованный тон.

— Да, эта девчонка! Все время за ним ходила. И за сцену, и на репетиции, и на улице я их встречала!

— А вы знаете, кто она такая? – спросила я, думая, как же полезно может оказаться зайти в ночной бар.

Элемент случайности в моей работе никто не отменял. Как я уже говорила, озарение могло случиться в любой момент. Но сегодня, задержись я чуть дольше в открытом кафе, иди я чуть медленнее по улице, вообще выбери я другой маршрут – и все! Эта женщина могла вообще уйти отсюда, или место у барной стойки рядом с ней могло оказаться занятым.

— Не знаю.. – Женщина поморщилась. Лицо ее сначала выражало недовольство, а потом, по-видимому, на нем появилась реакция на выпитое вино. – Какая-то художница или писательница.. Или бог ее знает кто еще.

— Как она выглядела?

Женщина замолчала, смотря в одну точку, куда-то в сторону полки с пустыми стаканами. Чтобы привлечь ее внимание, мне пришлось провести рукой перед ее глазами, после чего она медленно перевела взгляд на меня. Точнее, сквозь меня.

— Вы можете ее описать? – перефразировала я вопрос.

— Кого?.. – Видимо, вино снова брало свое.

— Ну, ту девушку, которая была с Александровым, – пояснила я.

Ответом мне была тишина. Женщина тяжело вздохнула, после чего ее голова медленно опустилась на руку, которой она опиралась на барную стойку.

Да, много пить вредно – я это всегда говорила. Даже по поводу и даже – тем более! – из-за неразделенной любви. С другой стороны, неизвестно, рассказала бы она все это, будучи трезвой.

Проходивший мимо бармен даже не отреагировал на спящую женщину, только привычным движением убрал пустой бокал.

— Извините, а вы не.. – окликнула я его.

Но он молча оглянулся, разведя руками и как бы показывая, мол, видишь, сколько еще посетителей. После чего тут же переключился на подошедшую молодую пару.

Что ж, хорошо, что мне вообще дали номер телефона. Внезапная идея с поиском, так сказать, молодых талантов имела очень немного шансов сработать.

Я решила не искушать судьбу и продолжить поиски завтра. Тем более что уже наступила ночь и организм требовал отдыха. Да, физическая работа в ее прямом понимании мне не грозила, но размышлять и прорабатывать версии, отвлекаясь на то, чтобы удержать закрывающиеся веки, лучше было утром. Да в конце концов, я частный детектив. Моя задача – раскрыть дело, а не прийти утром вовремя на работу.

Внезапно в кармане раздался сигнал телефона. Сообщение?

Это был Кирьянов, и всего одна фраза: «Его выбросили из его же дома».